Вспомнишь ли, как однажды
пришел на твою могилу, а ты умерла
много лет назад, и не думал никто
о тебе давно -
только я?
Вспомнишь ли, как однажды
пришел на твою могилу, а ты умерла
много лет назад, и не думал никто
о тебе давно -
только я?
Fragile, fading 37,
she wears her wedding ring like a trance
and stares straight down at an empty coffee cup
as if she were looking into the mouth of a dead bird.
Dinner is over. Her husband has gone to the toilet.
He will be back soon and then it will be her turn
to go to the toilet.
Думая лишь о тебе,
сел в автобус,
30 центов отдал за проезд,
попросил два билета,
но вдруг обнаружил,
что еду
один.
Нас в набитых трамваях болтает,
Нас мотает одна маета,
Нас метро, то и дело, глотает,
Выпуская из дымного рта.
В шумных улицах, в белом порханьи
Люди ходим мы рядом с людьми,
Перемешаны наши дыханья,
Перепутаны наши следы, перепутаны наши следы.
Из карманов мы курево тянем,
Популярные песни мычим,
Задевая друг друга локтями,
Извиняемся или молчим.
По Садовым, Лебяжьим и Трубным
Каждый вроде отдельным путём,
Мы не узнанные друг другом,
Задевая друг друга идём.
Умирать и давать имена — вот, может быть, то немногое, что люди умеют делать по-настоящему искренне.
В них не было ничего. Никакого выражения вообще. И в них не было даже жизни. Как будто подёрнутые какой-то мутной плёнкой, не мигая и не отрываясь, они смотрели на Владимира Сергеевича. . Никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас, когда он посмотрел в глаза ожившего трупа. А в том, что он смотрит в глаза трупа, Дегтярёв не усомнился ни на мгновение. В них было нечто, на что не должен смотреть человек, что ему не положено видеть.