В джакузи голые посидим? — Посидим.
Кальян со мной подудим? — Подудим.
Массаж сообразишь? — Соображу.
А в кровати со мной полежишь? — Полежу.
Ну, чё, я выезжаю? — Выезжай.
Но есть одно но. — Что?
Но есть одно но. — Ну?
Секса не будет! — Как так?
Московский пятничный танцевальный рейв.
Все из парней говорят, что в Москве один разврат,
И что все со всеми спят, спят со всеми все подряд.
Дискотеки забиты, во всех клубах битком,
Все знакомятся с друг другом с перспективой на «чпок!»
Так устроена пятница, секс доступен для всех,
[Это ж для тебя]
Просто позвони любой тёлке, гарантирован успех!
[Ща я одной позвоню...]
Оторвёмся по полной? — Оторвёмся!
По клубам прошвырнёмся! — Прошвырнёмся!
Текилу возьмём. — Напьёмся.
А потом в караоке. — Напоёмся.
А если не понравится. — Вернёмся.
А в такси поздно станет. — Пройдёмся.
«Чупа-чупсы» купим. — Насосёмся.
А потом к тебе на хату. — Сорвёмся.
Одежду всю снимем. — Снимем.
На телефон всё это снимем. — Снимем.
Кать, привет, как дела? — Пойдёт...
Может, в кино? — Сойдёт...
А после кино к тебе? — Поехали...
Родители дома? — Уехали...
Давай я за тобой заеду. — Заезжай.
Тогда я выезжаю? — Выезжай.
Как приеду, наберу. — Набирай.
Ничё, если напираю? — Напирай.
Полгода будем встречаться. — Офигеть....
Потом будем целоваться. — Очуметь...
Ты свозишь меня на Багамы. — Обалдеть...
Познакомишься с моей мамой. — Охренеть...
Свадьбу назначим в центре Лондона,
Петь пригласим Лепса и Дорна.
В медовый месяц отправимся в Ниццу,
Вот там вот в Ницце всё и случится,
Лишь только тогда я буду твоей,
И будет у нас восемь детей...
Не будет... — Чё?
Секса не будет! — Как так?
Не будет!
Секса не будет!. — Аха-аха.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
— Ага, Жранкель!
— Я, сэр майор!
— Отвечайте, какая ваша любимая команда?
— «Есть», сэр майор!
— Молодец! [обращается к Дранкелю] А ваша?
— «Пить», сэр майор!
— Что? Болваны!
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…
— Я знаю, что нам делать с твоими предвидениями... Знаю, куда с ними ехать.
— Куда же?
— В Вегас!
Cлайд с цитатой