Налетела грусть. Ну что ж, пойду пройдусь,
Ведь мне её делить не с кем.
Налетела грусть. Ну что ж, пойду пройдусь,
Ведь мне её делить не с кем.
Я знаю, что злость — трусливое продолжение грусти, на мой взгляд; намного проще злиться на кого-то, чем сказать кому-то, что ты чем-то расстроен.
Человек растет, а дождь остается на ветвях деревьев, которые будут жить и после нас. И хорошо, что есть дождь. Он все очищает. Вместе с ним уходит грусть. И улицы такие мытые после дождя, что хочется плясать.
Заболело сердце у меня среди поля чистого,
Расседлаю своего коня буйного, да быстрого.
Золотую гриву расчешу ласковыми гребнями,
Воздухом одним с тобой дышу, друг ты мой серебряный.
Облака над речкою плывут, помню в день гороховый,
Из-под кобылицы взял тебя жеребенком крохотным.
Норовил за палец укусить. Все козлил, да взбрыкивал.
Понял я тогда — друзьями быть нам с тобою выпало.
И с тех пор стало тесно мне в доме моем,
И в веселую ночь и задумчивым днем.
И с тех пор стали мне так нужны облака.
Стали зорче глаза, стала тверже рука.
Грусть, тоска и боль привлекают и искушают. Эти чувства несравненно легче делить с другими, чем счастье.
Когда солнышко светит тускло, а все дожди ледяные – кто, кроме водки, придет на выручку?