Ты знаешь, я тоже устал и тоже сбился с пути,
Я тоже все потерял, не успев ничего найти,
И в крошечном сердце моем давно поселился страх,
Если бы он был огнем, то я бы рассыпался в прах.
Ты знаешь, я верил себе, пытаясь найти покой.
Как будто бы обо мне заботился кто-то другой.
Но всё приходило к нулю и я начинал себе врать.
Лишь те, кого я люблю, меня могли удержать.
Бессмысленность прожитых дней,
Безрадостность сделанных дел.
Казалось, что я сильней,
И что далеко предел.
Я тоже чертил черту,
Пытаясь шагнуть за край,
Но знаешь, я не могу,
Когда в глаза мои смотрит май.
Ты знаешь, я верил словам, я верил в их силу и страсть.
Они рвали меня пополам и не давали упасть.
Только слова как дым, тающий высоко.
А тем, кто их говорил, в общем-то, все равно.
Ты знаешь, трудно любить,
Проще всего ненавидеть...
Жаль только, что приходится быть
Тем, кем хотят тебя видеть.
Жаль только, что надо питать
Силой своей чужие надежды
И постараться не заблевать
Светлого чувства скупые одежды.
Нет, я не трус, это точно. Чувство страха мне не ведомо. Но, все равно, мчатся на мотоцикле вместе с кем-нибудь из связных вдоль длиннющих лесных массивов, которые еще предстоит зачистить, — удовольствие более чем сомнительное.
За последние несколько дней красные застрелили несколько вестовых на мотоциклах, раненых они стаскивали с машин и подвергали ужасающим издевательствам, только потом уже добивали. Необдуманность, безрассудство русских видна на этом примере.
— Я знаю, какое наказание положено за дезертирство, милорд. Я не боюсь умереть.
— Не побоишься и жить, я надеюсь.
Cлайд с цитатой