В Штатах я — принц Уилльям. И без странной семейки.
— Он хочет жениться на тебе.
— Но я его в жизни не видела!
— Какая разница?
— Ты готов продать меня незнакомцу?
— «Продать»? Кто сказал «продать»? Я сам ему заплачу!
В Штатах я — принц Уилльям. И без странной семейки.
— Он хочет жениться на тебе.
— Но я его в жизни не видела!
— Какая разница?
— Ты готов продать меня незнакомцу?
— «Продать»? Кто сказал «продать»? Я сам ему заплачу!
В любом американском баре я найду десяток девиц, жаждущих со мной переспать. А это больше, чем во во всем Объединенном Королевстве.
— Я только что рассталась с парнем и теперь вернулась к родителям.
— А-а-а, извини.
— Нет, ничего. Без него лучше. Он сказал, что я растолстела.
— Прошу прощения?
— Он сказал, что у меня ноги стали толщиной с дерево. Это мило, да? Очень.
— А-а-а... Я премьер-министр, и я могу приказать убить его.
— Спасибо, сэр, я подумаю.
— Подумай. В спецназе надежные парни. Стоит мне лишь поднять трубку...
— Я сейчас понял, почему мне не везет в любви.
— И почему?
— Все англичанки жутко чопорные, а меня обычно привлекают девушки без комплексов, отзывчивые, как американки. Пора съездить в Америку, там я сразу найду девушку... Что скажешь?
— Скажу, что это чушь, Коллин.
— Нет, приятель, не чушь, американки западут на мой забавный британский акцент.
— У тебя нет забавного британского акцента.
— Есть. Все, я еду в Америку.
— Коллин, ты рыжий, уродливый британец и смирись с этим.
— Никогда! Я Коллин — бог секса. Я просто родился не в той стране.
— А где Сара?
— Она сегодня отпросилась, проблемы в семье.
— Не слышал, чтобы так называли похмелье.
— Привет.
— Привет, Дэвид. То есть сэр. Черт, не верится, что я так сказала. Черт, еще и выругалась. Дважды. Простите, сэр.
— Ничего, ничего. Хорошо, что ты не выругалась трижды.
— Спасибо, сэр. Я предчувствовала, что сразу в дерьмо вляпаюсь... ой... ну и дура!
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Двацветок развернул лошадь и рысью поскакал обратно, демонстрируя мастерство верховой езды, типичное для мешка с картошкой.
— Ты мне поставил мат? Я с тобой больше не играю, собака! Помолчи, не хочу слушать твоих извинений.