— Смех — лучшее лекарство, верно?
— Верно... Кто не смеется, того тянет в религию.
— Смех — лучшее лекарство, верно?
— Верно... Кто не смеется, того тянет в религию.
Если тебе по душе твоя работа, она не требует особых усилий. Если тебе по душе твоя семейная жизнь, она не требует особых усилий. То есть иногда постараться нужно, незаметно для другого. Но особых усилий прилагать не требуется.
Один парень заходит в магазин, покупает пачку сигарет... Выходит, читает предупреждение, возвращается, протягивает сигареты продавцу и говорит: «Эти вызывают импотенцию. А мне нужны те, что вызывают рак».
Он остался доволен, когда разглядел тайные пороки в безобидном на первый взгляд, если не сказать благотворном, увлечении садоводством. Зависть, алчность, обидчивость, скупость на похвалу, лживые комплименты, злорадство, вожделение, стяжательство и другие смертные грехи — всего не упомнишь. Убийство? Почему бы и нет? Нетрудно себе представить, как один голландец убивает другого, чтобы завладеть бесценным клубнем... в припадке безумия, известного под названием тюльпаномании.
Я всегда считала, что писателю интереснее, когда все идет наперекосяк, а не по плану. Единственная профессия, где личный крах можно использовать к собственной выгоде.
Неумение верить людям культивирует веру в религию: не можешь положиться на ближнего, полагаешься на бога.
Конечно, меня воспитали католичкой, но теперь — я почти жалею об этом — вера ушла. Должно быть, неумеренное чтение.
Je meurs de soif auprès de la fontaine;
Brûlant comme le feu, je tremble dent à dent!
En mon pays, je me trouve en exil;
Près d'un brasier, tout ardent je frissonne;
Nu comme un ver et pourtant vêtu en président,
Je ris en pleurs, et j'attends sans espérance;
Je reprends courage au milieu du plus triste désespoir;
Je me réjouis sans avoir aucun plaisir;
Je suis puissant sans avoir force ni autorité;
Bien recueilli tour à tour et repoussé de chacun.