Сам страдаю в разлуке теперь
И кляну свой печальный удел.
Но обиду в душе на нее
Я не слишком большую таю.
Хоть и счастливы были мы с ней,
Но всему свой бывает предел!..
Сам страдаю в разлуке теперь
И кляну свой печальный удел.
Но обиду в душе на нее
Я не слишком большую таю.
Хоть и счастливы были мы с ней,
Но всему свой бывает предел!..
Мы больше никогда не виделись.
Что сталось с Тобой, Лу? Тогда Ты носила на левой руке тонкий золотой браслет… Нашла ли Ты тихую, счастливую страну бесстрастия и блаженства, в которую верила в детстве? Или девственно-нежный весенний ветер навевает в Твою душу страстные желания? А может, темные плакучие ивы уже отбрасывают тень на Твою тихую могилу?.. Что сталось с Тобой, Лу?..
Тот счастлив, кто довольствуется малым,
Такому я завидую невольно,
В конце концов, что требовать от жизни?
Наелся вдоволь — и с тебя довольно.
Дни пройдут, не знаю сколько зим,
И сколько лет
Быть может я смогу быть счастлива с другим,
А, может, нет.
Пусть ничто не вечно под луной
Но ни на час
Я не забуду дня, когда ты был со мной
В последний раз
Не надо думать: «Еесли седина,
То уж какие там воспоминанья!..»
Нет, память для того нам и дана,
Чтобы навек запомнить расставанья.
С одной стороны, мне хочется забыть... Но с другой, я знаю, что только она во всей Вселенной может сделать меня счастливым... Знаешь, я прокручиваю все в голове снова и снова, пытаясь вспомнить, когда все начало рушиться....
Генрих Гейне высказал распространенное убеждение, облачив его в форму образов, когда сравнивал счастье с легкомысленной девушкой, которая приласкает, поцелует и убежит; несчастье, наоборот, похоже на женщину, которая сильно привязывается, не спешит уйти и спокойно сидит возле тебя. Счастье мимолетно, его трудно удержать; несчастье же, наоборот, отличается постоянством и редко бывает непродолжительным.
Слезы закипали у меня на глазах, но то не были слезы беспредметного восторга. Что я чувствовал, было не то смутное, еще недавно испытанное ощущение всеобъемлющих желаний, когда душа ширится, звучит, когда ей кажется, что она все понимает и все любит… Нет! во мне зажглась жажда счастия. Я еще не смел назвать его по имени, – но счастья, счастья до пресыщения – вот чего хотел я, вот о чем томился…
Если человек молод, красив, богат и уважаем, то, чтобы судить о его счастье, надо ещё знать, весел ли он; тогда как если он весел, то безразлично, стар он или молод, прям или горбат, богат или беден – он счастлив.