Это один из парадоксов войны, который не перестаёт меня удивлять. Война — это самая ужасная вещь, которая может происходить с людьми или с какой-нибудь другой расой. Но она же пробуждает в человеке благородство духа и любовь к товарищу, способную выдержать любые испытания.
— ... в конечном итоге доблесть ничего не значит. У кого толще броня, мощнее артиллерия и быстрее авиация — та раса и выживет.
— Не сбрасывай со счетов храбрость, — негромко посоветовал ему Ганс. — От неё всегда много зависело в прошлом и будет зависеть в будущем.
Рыцарям мир не спасти. Они называют одни убийства благими, а другие нет. Как будто на войне возможно какое-то благородство.
На одной стороне они двое — бедные, скромные незначительные люди, рядовые труженики, которых могут стереть с лица земли за одно единственное слово, на другой — фюрер, нацистская партия, весь этот огромный аппарат, мощный и внушительный, а за ним три четверти, какое там, четыре пятых немецкого народа.
Время дипломатии прошло. С хелгастами невозможно договориться. Они вторглись на Векту и развязали войну, а теперь нам предстоит её закончить.
Я еще могу понять, когда кто-то боится борьбы и держится в стороне. Но когда ты делаешь вид, будто никакой войны и не было, я просто не нахожу слов.
Предательство начинается в высоких, важных кабинетах вождей, президентов — они предают миллионы людей, посылая их на смерть, и заканчивается здесь, на обрыве оврага, где фронтовики подставляют друг друга. Давно уже нет того поединка, когда глава государства брал копье, щит и впереди своего народа шел в бой, конечно же, за свободу, за независимость, за правое дело. Вместо честного поединка творится коварная надуваловка.
Cлайд с цитатой