— Я защищу тебя, даже ценой своей жизни, принцесса...
— Я не принцесса. Я королева.
— Я защищу тебя, даже ценой своей жизни, принцесса...
— Я не принцесса. Я королева.
— Почему ты должен защищать её?
— Да интересно, почему? Да я и сам понять не могу, но мне кажется, что я не смогу жить спокойно, если не сделаю этого.
— А ты неплохо ребенком прикидываешься.
— Ага, но это ничто по сравнению с твоим фальшивым плачем.
В ситуации невозможности принять какое-либо решение, любой предмет делается плохим, и единственной защитой становится противореакция, неприятие и отвращение.
Только посмотри. Разве это не прекрасно? Темная ночь, белый снег и красные капли крови на его поверхности.
— Это моя вина, я должен был её защитить.
— Для защиты у неё был щит. Это война, здесь сражаются и гибнут, и ты ничего не можешь сделать.
Суд присяжных вызывал у него отвращение как институт в целом. Самое нелепое, что могла породить демократия, мутируя из благородной утопической идеи в несуразную, скрипящую машину, неуклюже продвигающуюся по миру. Есть обвинение и есть защита, каждый строит свою картину в состязательном процессе. Дуэль этих изощрённых профессионалов может длиться месяцами, чаще годами, картины становятся всё более многоплановыми, заполняются новыми фигурами. И вот вердикт дуэли этих творцов выносится двенадцатью случайно собранными слесарями, водителями автобусов и домохозяйками. Как можно было допустить такое попрание здравого смысла?!