Мама думает, у меня насморк. Везде грязные салфетки.
Это был сон, а не кошмар. Красивый сон, о котором я и не мечтал. Я видел рядом девушку, она не была красивой, но стоило ей улыбнуться... горячая волна обдавала меня, пропитывала моё тело и выходила из пальцев яркими вспышками света. Я понял, что где-то на белом свете есть любовь и для меня.
Когда мне было лет 7-8, я пытался подружиться с Богом, приглашая его к себе домой посмотреть бейсбол. Он так и не пришёл…
Человек растет, а дождь остается на ветвях деревьев, которые будут жить и после нас. И хорошо, что есть дождь. Он все очищает. Вместе с ним уходит грусть. И улицы такие мытые после дождя, что хочется плясать.
Ей надоело бродить по парку, но и вернуться в дом она ещё не готова. Неужели в жизни больше негде существовать – только «в доме» или «вне дома»? Неужели человеку больше негде быть?
Долг журналистов – нынешних, грядущих —
усовестить народ и власть имущих.
Может, можно отмолчаться,
не переча, не дерзя,
от высокого начальства,
а от совести нельзя.
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.
Cлайд с цитатой