Москва не резиновая, но Россию доя,
Она не лопнет, становясь толще день ото дня,
И МКАДа тесную шкуру сбросив как змея,
Займёт одну шестую суши планеты Земля.
Москва не резиновая, но Россию доя,
Она не лопнет, становясь толще день ото дня,
И МКАДа тесную шкуру сбросив как змея,
Займёт одну шестую суши планеты Земля.
Люди заполняют квартиры новостроек, как цифры — поля экселя.
Каждый по своей формуле: кого-то умножат, кого-то поделят...
Опухоли новых районов пол-области уже съели.
Через полвека все россияне достигнут заветной цели:
Каждый сибиряк будет по факту прописан в столице,
Замоскворецкая линия уткнётся в финскую границу,
А новую конечную Сокольнической выкопают на Камчатке,
И карта метро станет листом площадью один гектар в распечатке.
Голос, объявляющий станции, несколько раз в ходе поездки
Будет просить пассажиров перевести время на местное,
И рекламные объявления запестрят обильно
Двадцатизначными городскими и тридцатизначными мобильными.
А для удобства управления в конце концов
Мэром и президентом выберут сиамских близнецов.
В этой паутине уже двенадцать миллионов мух
И на место каждой, испустившей дух, прилетает не меньше двух,
Потеснись мой друг, мне тоже нравится как свои сети сплёл этот паук.
Фраза «Москва не резиновая» не зря крылатой стала -
Москва из куда более эластичного материала.
В Москве живешь как на вокзале, не зная толком, чем будешь зарабатывать и по какому адресу поселишься в следующем году, каждый день проводишь как минимум два часа в дороге, рюкзак, уходя на работу, собираешь, как в поход, завтракаешь в кофейнях, ужинаешь в кабаках, чем не турист.
Утро красит нежным светом
Стены древнего Кремля,
Просыпается с рассветом
Вся Советская земля.
Холодок бежит за ворот,
Шум на улицах сильней.
С добрым утром, милый город, -
Сердце Родины моей!
Кипучая,
Могучая,
Никем непобедимая, -
Страна моя,
Москва моя —
Ты самая любимая!
Корпорации торгуют революцией в модной упаковке: прочти инструкцию во вкладыше, и не бойся передозировки.
Рафинированный бунт безопасен в любых количествах, от мизерных до запредельно астрономических.
Москва! Москва! что в звуке этом?
Какой отзыв сердечный в нем?
Зачем так сроден он с поэтом?
Так властен он над мужиком?
Зачем сдается, что пред нами
В тебе вся Русь нас ждет любя?
Зачем блестящими глазами,
Москва, смотрю я на тебя?
– В России одна Москва меняется, – философски заметил Дамиан, – и не всегда в лучшую сторону.