И ты, пришелец неудачный,
От бед лишившийся ума,
Готов уйти от жизни мрачной,
Но гонит жизнь тебя сама.
О спеси мы не размышляем,
Не рассуждаем, как нам быти,
И только одного желаем,
Чтоб в господа скорее выйти.
И ты, пришелец неудачный,
От бед лишившийся ума,
Готов уйти от жизни мрачной,
Но гонит жизнь тебя сама.
О спеси мы не размышляем,
Не рассуждаем, как нам быти,
И только одного желаем,
Чтоб в господа скорее выйти.
Нет, больше жизни мне не надо,
Где огорченья и печали,
Где мне одна была отрада —
Скоты, что мне принадлежали.
Но тем не менее, христьяне,—
Бог вездесущ! И в жизни страшной
Не полагайтеся заране,
Что выручит вас скот домашний.
Они, животные, понятны,
Им нужны лишь еда и угол.
И все-таки они приятны,
Хоть и темны они, как уголь.
В сей жизни не противоречим
Им ни отвагой, ни войною,
Ни благородным красноречьем,
А все молчим любой ценою.
В сей жизни ценят лишь стальное
Оружье, да коней, да сбрую,
И не в цене все остальное,
Сулящее нам жизнь иную.
Мне нравится пшеница. И я буду как пшеница. Я смогу стать закаленным, только неоднократно оступаясь. Я вырасту сильным и высоким и принесу свои плоды. Я буду как пшеница. С ногами, твердо стоящими на земле. И я буду двигаться вперед. Папа, мама, я не сдамся. Я буду жить полной жизнью. Я сделаю всё, что смогу. Я сделаю это!
Поистине, вкус жизни хорошо ощущаешь лишь тогда, когда в лицо тебе только что посмотрела смерть.
Зачем, живой среди живых, бежит он от людских тревог?
От всех избавясь, от себя куда уйти? В какую тьму?
Есть в жизни добро и тепло,
у ней золотые тропинки...
Пойдём же по ним без запинки,
жить — право же, не тяжело.