Когда человека бранят, это обычно означает, что он обладает ясно выраженным характером. Глупцов и безличных людей обходят молчанием.
Я не читал этих пасквилей, и никто из моих знакомых их не читал (что, между прочим, доказывает, что они нисколько не злы, а только плоски и глупы).
Легко не красть. Тем более – не убивать. Легко не вожделеть жены своего ближнего. Куда труднее – не судить. Может быть, это и есть самое трудное в христианстве. Именно потому, что греховность тут неощутима. Подумаешь – не суди! А между тем, «не суди» – это целая философия.
Конечно, хочется, чтобы рецензии были позитивными. Но в карьере актера в 95% приходится слышать, что что-то было не так. Мы обзаводимся толстой кожей и стараемся не зависеть полностью от того, что думают другие. Главная цель таких фильмов, как «Отряд самоубийц» — развлекать зрителей. Никакой политической подоплеки здесь нет. Мы не старались достичь какой-то сверх глубины, пытались лишь отобразить героев честно. Учитывая эти цели, мнение фанатов для нас было особенно важно. Если честно, я был разочарован – мне кажется, какие-то издания оценивали нас не совсем справедливо. Но в то же время реакция фанатов привела меня в восторг. Не помню, когда еще я наблюдал такой разрыв между мнениями критиков и мнением аудитории о фильме.
Брань и хула людская — всё ничтожно,
Пройдите мимо, помните, друзья,
Что ни хулой, ни бранью невозможно
То осквернить, что осквернить нельзя.
Иные люди, прочитав какую-нибудь книгу, приводят потом места, смысла которых они не поняли и вдобавок еще исказили, перетолковав по-своему. Они вложили в эти страницы собственные мысли, облекли их в собственные слова, испортили, обезобразили и вот выносят их на суд, утверждая, что они плохи, — и все с этим соглашаются. Но тот отрывок, который цитируют подобные критики, — вернее, полагают, что цитируют, — не становится от этого хуже.
В сущности, его можно было бы пожалеть, но мы не можем допустить, чтобы это сошло ему с рук. Его нужно убить. В известном смысле он сумасшедший. Кто знает, какие проблемы он может для нас создать.
Никто, кроме меня, не знал, о чем и как я пишу. Сам я всегда знал: хорошо и точно я написал или нет. Никто другой не смог бы этого сказать. Если я считал, что получилось хорошо, мне было совершенно все равно, кто что мог подумать.
К вопросу о том, где смерть Кощея искать, — обычно власть называет несущественным и отказывается обсуждать именно то, что ее убьет.
Cлайд с цитатой