Чем безупречнее внешний вид человека, тем больше демонов у него внутри, а люди, взирая на прекрасное, хотят увидеть сокрытое, низменное, это привлекает.
— Я вижу, вы принципами так и не обзавелись.
— Принципы мешают коммерции.
Чем безупречнее внешний вид человека, тем больше демонов у него внутри, а люди, взирая на прекрасное, хотят увидеть сокрытое, низменное, это привлекает.
— Как вы думаете, Джексон, для чего в мире существует пропаганда?
— Доносить позицию государства до народных масс.
— Чтобы рисовать иллюзии, которых вам не захочется лишаться!
... если у актера есть внешний недостаток, он должен сделать его любимым для зрителя.
— Борьба за власть, это по сути — борьба за женщину. А подчинение подданных властителям зиждется...
— На страхе!
— Отчасти... Но в не меньшей степени — на любви. В самом сексуальном смысле этого слова. Заставьте массы вас хотеть и они изменят для вас наклон земной оси.
Не стоит фокусироваться исключительно на внешности. Наш опыт делает нас интересными. Я считаю, что для всех нас могут быть полезны те времена, когда у нас не очень удачные дни – после них обязательно наступает время, когда мы снова становимся физически привлекательным.
Конечно, сейчас герой должен быть красивым, высоким, чтобы его видно было. Но я вот Квазимодо играл — большого, физически сильного звонаря. И зрителей это не шокировало. Почему? Да потому что всё равно дело не в росте, а во внутренней жизни человека.
Прав, прав был доктор Фрейд: «Чем человек безупречнее снаружи, тем больше демонов у него внутри!»
У нее были рыжие волосы и такая симпатичная россыпь веснушек, что я подумала: «Завтра будет солнечно».
... незадолго до смерти Сталина одну из ключевых ролей в государстве занял Михаил Андреевич Суслов. Оглядываясь назад, мы можем определить, в чём была главная ошибка Суслова. Он намертво законсервировал государственную идеологию в том виде, в каком она существовала при Сталине, и в течение всей своей жизни ревностно следил, чтобы это состояние не менялось, — а Суслов прожил, как известно, до января 1982 года... Результатом стало то, что на протяжении более чем сорока лет государство с точки зрения развития политической модели не продвинулось никуда.