Ликуют птицы, реет свет,
и гулко зазвенели дали;
в том парке, где мы танцевали,
все окунулось в белый цвет.
Ликуют птицы, реет свет,
и гулко зазвенели дали;
в том парке, где мы танцевали,
все окунулось в белый цвет.
Осветив черепицу на крыше
И согрев древесину сосны,
Поднимается выше и выше
Запоздалое солнце весны.
В уничтожающих объятьях
Всеразрушающей зимы,
В напрасном ропоте, в проклятьях
Изнемогаем тоже мы.
Ты, голос ласточке дающий,
Подснежнику дающий цвет, -
Дух Божий, жизни дух могущий, -
Ты не забудешь нас, о нет!..
Дающий всякому дыханью
Что нужно естеству его, -
Внуши разумному созданью,
Что для него нужней всего.
Земля боится весны. Тает лед, разрывая жилы. Напрягаются и лопаются почки — это боль… это роды. Старое, не успевшее отжить свое, схлестывается с молодым, не успевшим войти в силу…
Ты сегодня мне принес
Не букет из пышных роз,
Не тюльпаны и не лилии,
Протянул мне робко ты
Очень скромные цветы,
Но они такие милые.
Ландыши, ландыши,
Светлого мая привет.
Ландыши, ландыши,
Белый букет.
Над снежной ночью бесконечной
беспечный мертвенный покой,
и только в сердце — вещей, вечной
всё веет болью и тоской.
Мне больно, больно, словно жду я,
что мир погибнет без следа, -
как будто милая, целуя,
«прощай, — мне шепчет, — навсегда!»
Весна в деревню вас зовет,
Пора тепла, цветов, работ,
Пора гуляний вдохновенных
И соблазнительных ночей.
В поля, друзья! скорей, скорей...
Я на последнем этаже,
Сижу и жду весну свою,
Порою улыбаюсь и пою…
Уже ничем не парюсь, знаю, что скоро она придёт,
Если волны бросают, то не тону и всё…
Здесь на последнем этаже,
Не важно сколько лет прошло, не важно сколько будет впереди,
Сиди и жди меня снизу, ведь я уже слезаю,
Видимо я слезу не сразу, но ты сиди и жди…
Каждую весну, когда набухают почки, грудь моя дышит полнее, похоже, что чувства мои расцветают, тянутся к миру, и в мае мне уже с трудом удается совладать с собой: эх, скакнуть бы повыше, до неба, сбить макушкой парочку звезд!