Уничтожает все кругом:
Цветы, зверей, деревья, дом,
Жует железо, сталь сожрет
И скалы в порошок сотрет.
Уничтожает все кругом:
Цветы, зверей, деревья, дом,
Жует железо, сталь сожрет
И скалы в порошок сотрет.
Тридцать белых коней
На красном холме
Сначала сойдутся,
Потом разойдутся,
И замрут в тишине.
Однажды время мимоходом отличный мне дало совет
(Ведь время, если поразмыслить, умней, чем весь ученый свет)
«О Рудаки, – оно сказало, – не зарься на чужое счастье.
Твоя судьба не из завидных, но и такой у многих нет».
Истинная боль никогда не ощущается сразу. Она похожа на чахотку: когда человек замечает первые симптомы, это значит, что болезнь уже достигла едва ли не последней стадии.
Он опаздывал потому, что ему страшно нравился двадцатый век. Он был намного лучше века семнадцатого, и неизмеримо лучше четырнадцатого. Чем хорошо Время, любил говорить Кроули, так это тем, что оно медленно, но неуклонно уносит его все дальше и дальше от четырнадцатого века, самого наискучнейшего столетия во всей истории Божьего, извините за выражение, мира.
У него времени вообще нет. То есть наоборот. У него времени так много, что оно ему не нужно. А значит, его как бы и нет…