Когда повсюду ты свой — это joy.
Когда ты всюду один — это splean.
Когда никто не звонит — это shit.
Когда вокруг все не так — это...
Когда повсюду ты свой — это joy.
Когда ты всюду один — это splean.
Когда никто не звонит — это shit.
Когда вокруг все не так — это...
Кто не мечтал в этой жизни хоть раз всё отправить к чертям,
В одиночку пройти океан...
Вот она гильза от пули навылет,
Карта которую нечем покрыть.
Мы остаёмся одни в этом мире
Бог устал нас любить.
Если б я знал, как это трудно – уснуть одному.
Если б я знал, что меня ждёт, я бы вышел в окно.
А так все идёт. Скучно в Москве и дождливо в Крыму.
И всё хорошо.
Одиночество из чисто внешнего обстоятельства очень быстро превращается в состояние души, при котором ни ирония, ни скептицизм невозможны. Оно сковывает разум и загоняет мысли в тупик глубокого неверия.
А я всё летаю в облаках на нейлоновых крылах, верю-верю сам не знаю чему.
А я одинокая сова. Больше тела голова. Сам не знаю почему.
Проблема в том, что, как ни крути, окружающая толпа достаёт донельзя. Втискиваясь в эту назойливую толпу, ты стираешь само своё существование. Оказавшись в толпе, ты становишься ещё более изолированным от остальных, чем пребывая в одиночестве. Ведь по сути одиночка — это не тот, вокруг кого никого нет, одиночество — это свойство личности. Как бы ты ни был физически близок к другому человеку, ты не в состоянии проникнуться этим, если не признаёшь вашу схожесть.
Если мышление — это разговор с самим собой, то никакой другой нам не нужен. Другой нужен для тех, кто думает, что истина рождается в споре, в диалоге. В споре, возможно, что–то и рождается, но не истина, а скорее практики вербальной суггестии. Человек мыслит в одиночестве, хотя и живет социально.