— Я никогда не видел вас пьяным.
— Не видели? — сказал Ник. — Никогда? А в ту ночь, когда мы ехали из Местре в Портогранде, и я улегся спать, и укрылся велосипедом вместо одеяла, и все старался натянуть его до самого подбородка?
— Я никогда не видел вас пьяным.
— Не видели? — сказал Ник. — Никогда? А в ту ночь, когда мы ехали из Местре в Портогранде, и я улегся спать, и укрылся велосипедом вместо одеяла, и все старался натянуть его до самого подбородка?
Когда ж мы выпили и подступил настой
К местам, где тайна, я вскричал: «Постой!»
Я испугался, что в лучах вина
Вдруг станет тайна скрытая ясна.
Теперь не говорят «напился», мама, говорят — «расслабился». Так вот, я расслабился...
Старик же постоянно думал о море как о женщине, которая дарит великие милости или отказывает в них, а если и позволяет себе необдуманные или недобрые поступки, — что поделаешь, такова уж её природа.
В темноте неуважительно отзываться о Боге не рекомендуется. А вдруг он стоит у вас за плечами с занесённой битой?!
— Джози, ты слишком пьяна для езды в нетрезвом виде, а значит сильно пьяна.
— Чушь. Я достаточно трезвая для езды в нетрезвом виде.
Мне кажется, нет никакого смысла напиваться, если вы не собираетесь танцевать до изнеможения и быть диким.
Нет, мы не родня, — сказал Томас Хадсон. — Просто мы жили в одном и том же городе и часто делали одни и те же ошибки.
Счастье — самая замечательная вещь на свете, и для тех, кто умеет быть счастливым, оно может быть таким же глубоким, как печаль.