Умная женщина всегда ставит перед собой вопрос: «А готова ли она услышать правду?». Мужчина другой. Он собственник и завоеватель, он не готов прощать и делиться...
Мы ищем привязанностей, какими бы они ни были для нас несчастливыми.
Умная женщина всегда ставит перед собой вопрос: «А готова ли она услышать правду?». Мужчина другой. Он собственник и завоеватель, он не готов прощать и делиться...
Мужика затюкать — проще простого. Выбрать время и начать долбить без продыху, и скулить, и влезать в душу, брюзжать и ворчать, изводить и кричать до тех пор, пока человеку не останется одно из двух: уйти или остаться — раздавленным. Тот, кто остается, — или уже не мужик, а тюфяк и размазня, или комок тлеющей ярости, стиснувший зубы, только посмотрит косо, а рта раскрывать и ввязываться в схватку больше не будет.
Пойди пойми этих женщин. Готов на коленях перед ними ползать — плохо, им не нужен муж-тряпка, чуть проявишь немного гордости и вспомнишь о самоуважении — так ты бесчувственный чурбан, что еще хуже. Как же вам угодить-то?
... Разве нужно было бы учить мальчиков силе и решительности, если бы они от природы были такими? Нет. А разве учили бы девочек быть слабыми, если бы эта черта была с ними от рождения? Нет. Истина в том, что женщина — это сила и власть, а мужчина — слабость и податливость.
Человеческая изобретательность пока открыла только два способа подчинить женщину мужчине. Один способ — это ежедневно колотить её, — метод, широко применяемый в грубых, низших слоях населения, но совершенно не принятый в утонченных, высших кругах. Второй способ, требующий продолжительного времени, более сложный, но менее действенный, — держать женщину в постоянном подчинении и никогда ни в чём не уступать ей.
— А ведь был-таки еще один повод. Самый главный.
— Повод? — глупо переспросила я.
— Почему я на тебе женился.
— Какой же это повод?
Я не представляла, что я услышу. Может дальнейшее раскрытие сложных семейных дел и отношений. Но то, что он сказал, меня просто сразило.
— Я хотел тебя. — он повернулся лицом ко мне. — Больше, чем чего бы то ни было за всю мою жизнь, — добавил он тихо.
Я молча уставилась на него. Чего-чего, а этого я никак не ожидала. Он негромко продолжал:
— Когда я спросил отца, как мне узнать, та ли это женщина, он ответил, что придет час — и у меня не будет сомнений. Их и не было. Когда я очнулся в темноте под деревом на дороге в Леох, а ты сидела у меня на груди и проклинала меня за то, что я истекаю кровью, я сказал себе: «Джейми Фрезер, хоть ты и не знаешь, как выглядит эта женщина, хоть весит она как добрый конь, но это и есть она самая».
Часто интересуются, почему у меня нет «про любовь» и «про женщин». Законно. Нормальные мужчины, тем более моряки, хотят читать в романах про любовь и женщин, а я от этого дела ушёл уже и не в кусты — в глухую тайгу или дебри Амазонки. Любовь к женщине...
А если нынче я её не наблюдаю окрест себя? Быть может, просто мало общаюсь с людьми? Да, встречаются влюблённость, ревность, самоубийство даже на почве ревнивой обиды, по причине наивной попытки удержать любовный объект шантажом самоубийства или из страстного желания отмстить объекту, который ускользнул; отмстить теми нравственными мучениями или житейскими сложностями, которые принесёт смерть жены мужу или любовницы любовнику. Есть удачи счастливых совпадений психологического склада, когда глубокая взаимная привязанность переходит в необходимость совместной жизни; привычка... Но нам ведь подай Джульетту и Ромео... Нет тех мужчин, к которым приучили нас великие писатели, художники, композиторы. И нет тех женщин, детей, стариков и старух...