Слушайте — не горячусь, не брежу,
не пытаюсь напугать кого-то.
Вам ведь тоже запах ноздри режет?
Это потому, что здесь — болото.
Слушайте — не горячусь, не брежу,
не пытаюсь напугать кого-то.
Вам ведь тоже запах ноздри режет?
Это потому, что здесь — болото.
Все цветы — на камнях. Всякий храм — на костях.
Мы влечём за собой неминуемый крах.
Каждый путь — это цепь из грехов и Голгоф.
Каждый Бог — это призраки мёртвых богов.
Упаси Вас Господь хоть кого-то терять,
как теряют навек записную тетрадь.
Как теряет цвета серебристая прядь.
Как теряет мораль побеждённая рать.
Время не даёт последних шансов -
время оставляет отпечатки.
Время не уходит по-английски.
Затянувшись музыкой, прощаться
с юностью на лестничной площадке,
безотчётно вспомная близких -
всё, что остаётся.
Упаси Вас Господь хоть кого-то терпеть.
Заклинаю и ныне, и ране, и впредь -
Пусть не станет никто как постылая медь.
Пусть не станет никто как чеканная плеть.
Бесконечно шагай вперёд.
Отхлебнув Конан-Дойля, закусывая Ремарком.
Мимо хроники невезений,
Мимо тех, кто бесстыдно врёт.
Утром, днем, даже вечером поливка цветов — обычное рутинное дело, зато ночью — почти приключение. Особенно для того, кому некуда торопиться.
— Знаете, как говорили гностики? — изображая психопата, поинтересовался он, тыча пистолетом ей в спину.
— Н… н… не знаю.
— Мир — не лик Божий, но дьявольский обман.