Образование может превратить дурака в учёного, но оно никогда не изгладит первородного отпечатка.
ШКОЛА — ЭТО НИЧТО. Мы не становимся тем, чему нас учат. Мы — это то, что мы впитываем в первые три-четыре года своей жизни. Улыбки, мелодии, шумы — все это создает нас и придает форму нашим умам.
Ученый он, знаешь, книги читает, а все дурак дураком. Адвокат! Говорит, как пишет, а у самого ума-то как у сверчка в ляжке.
— Какого дурака можно считать неисправимым? — спросили одного философа.
— Такого, который дважды спотыкается на одном и том же месте, — ответил он.
Дурак не может быть неинтересен, дурак — это явление общественное. Не будь их — картина мира была бы неполной. Дурак, прежде всего, выражает сущность своей эпохи. Умный может быть и впереди эпохи, и в стороне от нее, а с дураком этого не случается. Мир дураков необыкновенно разнообразен, дурак зарубежный — это совсем не тот, что у нас в отечестве. Дурак от науки не имеет ничего общего с дураком административным. Ох, какой же бытует у нас великолепный дурак! Крепкий! Надежный! Он сидит, как гриб, в своем кресле. Попробуй, подступись к нему! Умный может ошибиться, дурак не ошибается никогда!
Итак, ты поднимаешься из грязи! Протираешь глаза, чтобы увидеть сияние, и устремляешься к звёздам, подобно всему живому до тебя. И ты готов отвоевать бесценнейшее наследие, какие бы могущественные силы им ни владели.
— Тебе доставляет удовольствие выставлять меня дураком?
— Похоже, тебе не нужна помощь, чтобы выглядеть дураком.
Я пришла к своей маме, отдала ей свой экономический диплом и сказала: «Спасибо мама, это тебе. А теперь я пойду и буду заниматься тем, чем я хочу».
Cлайд с цитатой