Нельзя спасти того, кто не хочет быть спасён.
— Это ребенок. У них во главе ребенок.
— Как и у нас.
Нельзя спасти того, кто не хочет быть спасён.
Ты перевернул страницу. Перевернул страницу и не должен оглядываться. Сегодня ты лучше, чем был вчера, понимаешь? Не успеешь оглянуться, как будешь достоин выжить.
— Я борюсь с превышением полномочий всю свою жизнь, Кейн. Я не диктатор. Я хочу покончить с насилием также сильно, как и ты.
— Вот только в твоем блокноте планы совсем не по гражданскому строительству. На каждой странице стратегии боя.
— Стратегии защиты. Я не готовлюсь к войне. Я готовлюсь к миру, это другое.
— Может, но пока ты не поймешь, что мы все просто люди, все это будет сплошными полем боя.
— Кейн, подожди. Скажи, что перед нами.
— Не думаю, что мы видим одно и тоже, но хорошо. Там будет торговая точка, а дальше ферма и мастерская, и мельница... И настоящий медцентр для Эбби. Южнее будут дома, вырытые в земле, чтобы сохранить деревья, а в центре будет колодец, место, вокруг которого будут собираться люди, разговаривать, обсуждать идеи.
— И школа с детской площадкой, где дети смогут выпустить пар, пожаловаться на учителей и целоваться под трибунами. И мой ребенок тоже.
Южная школа считает, что Господь спасает грешную душу подобно кошке, которая схватывает котят и уносит их в верное убежище. Северная школа настаивает на том, что Господь спасает грешную душу как обезьяна, уговаривающая детенышей обнять ее, чтобы она могла унести их.
Музыка существует не для того, чтобы спасти мир. Она существует для того, чтобы спасти твою жизнь.