Александр Валентинович Амфитеатров

Что, в человеческих отношениях, оскорбляет больше и глубже всего на свете?

Говорят: внезапное предательство со стороны друга. Когда-то я сам был того же мнения. Но дружеские предательства — такое обычное и частое зло, что, в конце концов, от них нарастает мозоль на сердце, и боль притупляет свою остроту. С годами я, по горькому опыту, убедился, что кое-что жалит и жжёт больнее. Например:

Предательский удар врага, в котором ты имел глупость уважать честного человека, а потому и церемонился с ним, как с «рыцарем».

Не верьте во врагов-рыцарей. Это — химера: зверь, который выставляет вперёд львиную голову, чтобы вы не заметили зажатого между ног хвоста со змеиным жалом на конце.

Когда вас предаёт друг, вы, по крайней мере, имеете утешение сказать ему:

— Иуда!

Когда вас предаёт враг-»рыцарь», вам некому и нечего сказать, кроме, как самому себе:

— Дурак!

0.00

Другие цитаты по теме

И Бога предали... Что хочешь от людей?

Земных и смертных, вышедших из праха,

Порок владеет ими, и всего скверней,

Грешат из любопытства, да от страха...

Если сам король предатель,

Что взять с подданных, скажите.

Боже правый! Превратится

Вся Испания в руины,

Потому что нечестивец

Оскорбил мой род старинный.

Невиновные заплатят

За неистовства владыки.

Если сам король бесчестен,

Ждет страну позор великий.

Предательство такая вещь. Вы никогда не поймете причину, по которой оно было совершено.

— Ты такой большой и умный, а я всего только зверь, видишь, у меня и рук нет, только лапы с перепонками. – Он останавливается и показывает ему лапу. – Но даже я знаю, что предательство – это самое плохое, что может совершить человек.

– Да, – соглашается Ганс, его обжигает стыд. – Нельзя бросать тех, кто тебя полюбил, – и чувствует, как слезы текут по щекам, соленые, как океанская вода.

Two psychopaths

But we know that no matter,

How many knives we put in each other's backs

That we'll have each other's backs.

Признание — не предательство. Что ты сказал или не сказал — не важно, важно только чувство. Если меня заставят разлюбить тебя — вот будет настоящее предательство.

Монопольное положение Англии выделяло «рабочую аристократию», полумещанскую, оппортунистическую, из «массы». Вожди этой рабочей аристократии переходили постоянно на сторону буржуазии, были — прямо или косвенно — на содержании у нее. Маркс завоевал себе почетную ненависть этой сволочи за то, что открыто клеймил их предателями. Новейший (XX века) империализм создал монопольно-привилегированное положение для нескольких передовых стран, и на этой почве везде во II Интернационале обрисовался тип вождей-предателей, оппортунистов, социал-шовинистов, отстаивающих интересы своего цеха, своей прослойки рабочей аристократии. Создалась оторванность оппортунистических партий от «масс», т. е. от наиболее широких слоев трудящихся, от большинства их, от наихудше оплачиваемых рабочих. Победа революционного пролетариата невозможна без борьбы с этим злом, без разоблачения, опозорения и изгнания оппортунистических, социал-предательских вождей.

Он уже сейчас начинает ненавидеть своих бывших товарищей — за то, что предал их.

Не могу ненавидеть тех, кто меня предал, — это их собачье дело. Просто эти люди становятся мне безразличны. Образно говоря, иду я, скажем, по берегу реки, и этот человек тонет: я, конечно, протяну руку и вытащу его, но помогать отжимать белье уже не буду.