Люди, с которыми я не знаком, знакомы с музыкой, которую я создаю, и это и есть тот самый момент, когда к тебе приходит осознание того, что всё это — нечто большее, чем ты сам, и что твоя группа представляет собой неосязаемое существование. Это самое крутое чувство на свете.
Когда я только начинал писать песни, я писал, не думая о том, что кто-либо будет слушать их, поэтому, с самого начала я был очень честен в своих текстах. Это даже больше напоминало своего рода личный дневник. Однако, когда люди начали слушать и обращать внимание на наше творчество, возник момент, когда я почувствовал себя будто бы обнажённым ввиду того факта, что все эти люди слышат о самых глубоких вещах, с которыми ты можешь бороться как человек. Но люди восприняли это таким образом, что ко мне пришло осознание, что такой и должна быть музыка; она должна проливать свет на вещи, о которых вы действительно не можете поговорить с людьми в обыденной обстановке. Музыка позволяет сделать это, она позволяет поднимать тяжёлые и нетипичные для сегодняшней повседневной жизни вопросы, поэтому с этих пор мы всегда пытаемся использовать это в своей музыке.
Теоретически вы знаете, что музыка существует и что она прекрасна. Но не притворяйтесь, пожалуйста, что, слушая Моцарта, вы получаете высокое наслаждение: делая это, вы уподобляетесь тем дурацким снобам от музыки, которых встречаешь у леди Эдвард Тэнтемаунт. Не умеют отличить Вагнера от Баха; но стоит заиграть скрипкам, и они уже в экстазе.
Ига поразила сама уже мысль, что кто-то может не интересоваться музыкой. Это было вроде как не интересоваться счастьем.
— Был в вашей жизни момент, когда вы осознали — вот да, сейчас я настоящий мужик?
— Знаете, мне абсолютно наплевать, мужик я, баба или растение. Абсолютно. Знаете почему? Потому что мне не нужно себе ничего доказывать. Я очень люблю музыку. Я много всего люблю, но музыку в частности. И когда я связан как-то с музыкой — слушаю ее или играю, меня нет — я в ней растворяюсь. И там нет ни мужского, ни женского, никакого начала. Я отсутствую. А когда отсутствуешь, доказывать-то нечего. Я, может, скажу ужасную вещь, но мужчинам, которые гордятся только тем, что они мужчины, просто больше нечем гордиться.
Создавать музыку — это как отправиться на званый обед: ты должен действовать постепенно, а не набрасываться на все подряд.
Я нашёл множество подтверждений тому, что рэп у нас в крови, а моё последнее открытие не оставляет никаких сомнений. 1870 год. Некогда богемное и аристократическое занятие превратилось в народное творчество — частушки. «Сидит Ванька у ворот, широко раскинув рот, а народ не разберёт — где ворота, а где рот». Панчи в этих стишках такой плотности, что даже Гнойный позавидует. Для меня вывод более чем очевиден — рэп это исконно русский продукт. Но если рэп заложен в нас на уровне генов, то они явно имеют свойство активизироваться, как это было в случае с Децлом, и засыпать, как это было с Литраком.
Жизнь — как музыкальная импровизация: ты не знаешь, какой будет следующая песня или мелодия, ты живешь в той композиции, которая звучит в данный момент!
Cлайд с цитатой