— Быть человеком не такая уж простая штука, правда?
— Жизнь — это не только бурито со стриптизершей, мой друг.
— Быть человеком не такая уж простая штука, правда?
— Жизнь — это не только бурито со стриптизершей, мой друг.
— Ты видишь себя таким же, каким тебя видят наши враги. Ты разрушителен, ты зол и ты сломлен. Ты... Ты словно затупленный инструмент. И ты думаешь, что тобой движут лишь... ненависть и злость. Что в этом твоя сущность. Но это не так. И все твои близкие знают это. Всё, что ты делал в этой жизни, хорошее и плохое, ты это делал из-за любви. Из-за любви ты растил своего младшего брата. Из-за любви ты сражался на благо всего мира. В этом твоя сущность. Ты самый заботливый человек на Земле. Ты самый самоотверженный, любящий человек, которого я когда-либо встречал. С самого начала нашего знакомства и с тех пор, как я вытащил тебя из Ада... И это знакомство изменило меня. И я проявлял заботу, потому-что так поступал ты. Я заботился о тебе. Я заботился о Сэме. Я заботился о Джеке. Я заботился обо всём мире из-за тебя. Ты изменил меня, Дин.
— Почему это похоже на прощание?
— Потому-что так и есть. Я люблю тебя.
— Невозбранно нельзя узреть мой истинный лик, как и мой голос истинный. Он для людей невыносим, ты, впрочем, на себе все это испытал.
— На заправке и в гостинице? Это ты потрепаться хотел, что ли? Чувак, в следующий раз говори потише!
— И что, мы просто сядем и будем ждать, что случится?!
— Сожалею.
— Пошёл ты. Ты и твоя миссия. И твой Бог. Если ты мне сегодня не поможешь, то, когда придёт время и я тебе потребуюсь... Не приходи.
— Дин. Дин!
— Что?
— Ты должен понять, почему я не могу вмешиваться. Пророки — особые. Их защищают.
— Я это понял.
— Если что-то угрожает пророку... Что угодно — появится архангел и уничтожит угрозу. Архангелы не знают жалости. Они совершенны. Они самое грозное оружие Небес.
— И эти архангелы, они связаны с пророками?
— Да.
— Так что если пророк окажется в одной комнате с демоном...
— Самый ужасный гнев божий обрушится на голову такого демона. Просто, чтобы ты понял, почему я не могу помочь.
— Спасибо, Кас.
— Удачи.
— Нельзя же просто сдаться.
— Можно.
— Значит всё? Ты просто возьмешь и сдашься?
— Нет, сдаваться я не собираюсь. Я ценю твои старания, правда, но ответ не где-то там, он во мне, это я должен принимать решения. Я не могу больше по утрам просыпаться с ложной надеждой, я должен понимать, что и как, иначе я просто съеду с катушек. Я буду бороться с этим пока хватит сил, а когда придет время, буду драться до конца!
— Ему выдрали сердце и выкачали всю кровь.
— Так, значит у нас гибрид вервольфа и вампира.
— Повторяй за мной — вервамп.
— Нет.
— Давай.
— Да не буду я.
— Монстр, который пьёт кровь и ест сердца, существует.
— Вервамп, так сказать. Ну, повтори, тебе же хочется.
— ... и в приданиях его называют шептун.
— Херня.
— Так говорила Эйприл.
— Эйприл... жнец, с которой ты переспал?
— И которую ты заколол.
— Да. Красотка была.
— Еще какая. И очень милая.
— Ммм.
— Пока не начала меня пытать.
— Ага. Ну что ж, не всегда удается закадрить идеал.
Я собираюсь умереть с оружием в руках. Потому что это то, чего я ждал для себя — это все, чего я для себя ждал. Я хочу, чтобы ты выбрался. Я хочу, чтобы ты почувствовал жизнь — или стал Летописцем, без разницы. Ты, с женой и детьми, и... внуками, будешь жить, пока не станешь толстым и лысым и сидящим на Виагре... это по-моему превосходный конец — и единственный, который я готов принять.