— Поцелуй меня.
— Что?
— От публичных выражений любви люди испытывают дискомфорт.
— Естественно...
...
— Испытал дискомфорт?
— Тут подошло бы другое слово...
— Поцелуй меня.
— Что?
— От публичных выражений любви люди испытывают дискомфорт.
— Естественно...
...
— Испытал дискомфорт?
— Тут подошло бы другое слово...
— Знаешь... Правда — вещь субъективная. Все видят ее по-разному, как и меня... Это удобно.
— Тяжко так жить.
— Это способ не умереть...
— Если позовёшь куда-нибудь Кристин из статистики, она тебе точно не откажет.
— Потому и не зову.
— А как тебе медсестра, что живёт напротив? Она вроде ничего.
— Зачисти машинное отделение, а потом ищи мне пару.
— Я мультизадачная.
— Я была одна, а потом эта работа стала семьёй. С которой я смогла стать лучше. И вот уже сколько их нет, а я все стараюсь быть лучше.
— Нам обоим надо это отпустить.
— Ну отпусти...
— Сэм, где ты?!
— Сорок первый этаж, северо-западный угол!
— Мы летим, оставайся там!
— Это невозможно!
[выпрыгивает из окна в вертолёт]
— Сорок первый этаж! Сорок первый!
— Если ты заметил, снаружи номера этажей не пишут!
— Я постоянно тебе говорю, что стоит носить что-то менее заметное, чем красно-бело-синий костюм.
— Здесь столько тропических птиц, что я с лёгкостью сольюсь с местностью.
— Задача Мстителей — оберегать мир от опасностей. Что мы и делали.
— Скажите, Капитан, вам известно где Тор и доктор Беннер? Хоть примерно. Пропади у меня пара тридцати мегатонных бомб, я бы не на шутку всполошился. Копромиссы и заверения, вот на чём держится мир. Поверьте, это[договор] — наименьшее из зол.
— А тут... свод ограничений.
— Через три дня, Совет ООН встречается в Вене для ратификации договора. Обмозгуйте.
— А если наше решение вам не понравится?
— Уйдёте в отставку.
— Раньше в лифтах играла музыка.
— Да уж. Мой дедушка управлял одной из таких штук почти сорок лет. Мой дедуля работал в шикарном здании — хорошие чаевые. Он приходил каждый вечер с однодолларовыми банкнотами в ланч-боксе. Он говорил: «Здрасьте» — и все в ответ с ним здоровались. Время шло, люди стали грубее. Он здоровался, а его посылали подальше. И дед стал крепче сжимать свой ланч-бокс.
— Его не грабили?
— Каждую неделю шпана приставала: «Что в сумке?»
— И что он делал?
— Показывал. Скомканные купюры. А рядом заряженный Magnum. Да, дедуля людей любил. Но он не слишком им доверял.