И пили до позднего вечера, и как Змей добрался домой, он не помнит, но судя по тому, что он лежит в своей комнате, на своей постели и даже без ботинок, — как-то добрался.
Моральное похмелье после выпивки терзает даже убийц и насильников.
И пили до позднего вечера, и как Змей добрался домой, он не помнит, но судя по тому, что он лежит в своей комнате, на своей постели и даже без ботинок, — как-то добрался.
И пили до позднего вечера, и как Змей добрался домой, он не помнит, но судя по тому, что он лежит в своей комнате, на своей постели и даже без ботинок, — как-то добрался.
Через 10 минут они стояли в тёмном длинном коридоре убогой коммуналки, типичной настолько, что её следовало бы сохранить как музейный экспонат, как тип жилья, отразившего целую эпоху народной жизни.
Чем реже рука поднимает застольную чашу вина,
Тем крепче в бою и храбрее и в деле искусней она.
Не до веселья нам, не до веселья.
Теперь бы не расплакаться навзрыд.
Взгляни, страна с тяжёлого похмелья
в срамных рядах, потупившись, стоит.
Стоит за тем, что называют «Русской».
Душа болит, душа, не голова,
ведь вместе с водкой в нас вливали трусость.
Чтоб не рождались смелые слова.
Язык великий, подчинённый лести,
до неба лжепобеды возносил…
Не потому ль бежали мы — на месте,
бежали честно, не жалея сил!
Кто назовёт, скажите, кто ответит,
какая сила нас вдруг завела
в беду такую, что десятилетья
страна моя спивалась, как могла?
Не время руки опускать бессильно.
Да, то, что потеряли, не вернёшь.
Но всё мы сможем, коль спасём Россию
от лжи…
А водка — это та же ложь.