И пили до позднего вечера, и как Змей добрался домой, он не помнит, но судя по тому, что он лежит в своей комнате, на своей постели и даже без ботинок, — как-то добрался.
Моральное похмелье после выпивки терзает даже убийц и насильников.
И пили до позднего вечера, и как Змей добрался домой, он не помнит, но судя по тому, что он лежит в своей комнате, на своей постели и даже без ботинок, — как-то добрался.
И пили до позднего вечера, и как Змей добрался домой, он не помнит, но судя по тому, что он лежит в своей комнате, на своей постели и даже без ботинок, — как-то добрался.
Через 10 минут они стояли в тёмном длинном коридоре убогой коммуналки, типичной настолько, что её следовало бы сохранить как музейный экспонат, как тип жилья, отразившего целую эпоху народной жизни.
— Что тебе нужно, БоДжек?
— Я не знаю. Я очень пьян, меня слегка тошнит, но я пришёл к тебе, наверное, искупить вину.
— За что?
— Не знаю! Что я там натворил, из-за чего ты исчезла.
— БоДжек...
— Как ты могла меня бросить, когда была так нужна?
— Прости, БоДжек, я думала ты победитель, но ошиблась. Мне тоже нелегко, я рискнула репутацией.
— Да дело не в Оскаре. Как ты могла думать, что в Оскаре? У нас с тобой было нечто большее!
— Ты напился.
— Не только напился. Да, но у меня в голове полный п**дец. Я сломленный, неприспособленный, испорченный... А ты ведёшь себя так, будто вся такая уверенная, но на самом деле, в глубине души ты тоже сломленная. Не знаю, почему ты не даёшь нам шанса быть сломленными вместе? Что тебе в этом не нравится?
— Он скончался на Мартинике от чахотки
— Оу, перепил мартини
— нет дорогая. Мартиника — это остров, а чахотка — это туберкулез. Он умер не от пьянства.
— Я такая глупая
— Это еще что! я думал, что он подцепил ее после секса.
— Правда?
— Ага
— Да?
— Угу
— Неужели?
— Да
А я хоть и грешник, да без жажды не пью. Когда я, Господи благослови, начинаю, ее еще может и не быть, но потом она приходит сама, — я ее только опережаю, понятно? Я пью под будущую жажду. Вот почему я пью вечно. Вечная жизнь для меня в вине, вино — вот моя вечная жизнь.