Он ушел, заявив, что не может больше выносить моего лицемерия, и если бы он сумел вывести его химическую формулу, то мог бы уничтожить мир и стать миллионером, настолько мое лицемерие уникально и всесильно.
Матье сказал: «Ты идешь по гребню горы, любой порыв вера сбивает тебя с ног, но одновременно в этом твоя сила».
До того, как полностью предаться отчаянию, мне надо серьезно поднапрячься, и я напрягусь, а потом уже ничего не смогу. Почему? А просто потому, что не останется больше горючего. Я – и двигатель и горючее, скоро горючего не останется, а значит и двигатель заглохнет. С самоснабжением энергией будет покончено. Вообще-то, горючего уже и сейчас не было. Я извлекала его неприкосновенного запаса. Который таял на глазах.
Много веков потребовалось людям, чтобы хотя бы на словах признать, что жизнь других имеет ту же ценность, что их собственная жизнь. На практике же, по большому счету, все остается как и было прежде: если нужно в своих интересах пожертвовать жизнью других, они делают это легко, без зазрения совести и колебаний, однако сильно возмущаются, когда другие запросто распоряжаются их собственными жизнями.
Но я всё же думаю, что болезнь, может быть, не развилась бы, если бы я была в мире с самой собой. Все эти годы мы жили в тени моей лжи, я лицемерила с жизнью, и она мне этого не простила.
Странно, жизнь вдруг перевернулась с ног на голову, а мир вокруг остался неизменным.
Жизнь моя имела тенденцию изгибаться, ветвиться и выпячиваться — так часто бывает, когда следуешь по пути наименьшего сопротивления.
Когда допускаешь ошибку, так и хочется нажать кнопку обратной перемотки. Но у жизни нет такой кнопки. Жизнь так или иначе идет вперед и звучит. Хочется тебе или нет, ты в силах только прибавить или убавить громкость.
Каждый, кто стремится подняться над повседневным мельтешением, делает это не только в надежде расширить или углубить свой жизненный опыт, но и просто начать жить.
Cлайд с цитатой