Песня посвящается тому светлому моменту, когда никакие вооруженные силы станут наконец-то не нужны. Поскорее бы он настал. И точно этот момент не становится ближе, когда люди пишут на своих машинах и лепят на боевую технику надпись «На Берлин!». Никоим образом не ставлю под сомнение героизм наших предков, друзья. Но одно мне все-таки по-прежнему непонятно. Почему Вторая мировая война во всем мире — это «Never again» и только в России это — «Можем повторить»?
Песня посвящается тому светлому моменту, когда никакие вооруженные силы станут наконец-то не нужны. Поскорее бы он настал. И точно этот момент не становится ближе, когда люди пишут на своих машинах и лепят на боевую технику надпись «На Берлин!». Никоим образом не ставлю под сомнение героизм наших предков, друзья. Но одно мне все-таки по-прежнему непонятно. Почему Вторая мировая война во всем мире — это «Never again» и только в России это — «Можем повторить»?
Многоопытный и мудрый Лукреций пару тысячелетий назад выдал гениальную фразу. В вольном переводе нечто вроде: «Приятно, когда море бушует и ветер гонит волны, наблюдать с берега за чужой войной». И я был категорически с ним согласен. Запастись попкорном, пивом, сидеть на шезлонге и с удовольствием смотреть за чужой войной.
А душа, говорят, бессмертна!
Не попы, а мы, коммунисты,.
Говорим, что она бессмертна,
Если наше смертное тело,
Не страшась, мы сожгли в огне
На Отечественной войне.
«No star wars — no mathematics», — говорят американцы. Тот прискорбный факт, что с прекращением военного противостояния математика, как и все фундаментальные науки, перестала финансироваться, является позором для современной цивилизации, признающей только «прикладные» науки, ведущей себя совершенно подобно свинье под дубом.
В тотальной войне совершенно невозможно провести точную разграничительную линию между военными и невоенными проблемами.
Война без правил, без границ,
В одном потоке жарком кровь и пот,
Хохочет Смерть, сыграв на бис
Каприз, где судьбы вместо нот.
Не смеют крылья чёрные
Над Родиной летать,
Поля её просторные
Не смеет враг топтать!
Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна, -
Идёт война народная,
Священная война!
Нaступление, нaступление... Одно дело — с нетерпением ждaть его, плaнируя в aрмейском или дивизионном мaсштaбе, a другое дело — вот тaк ждaть, кaк солдaты ждут. Закончилась артподготовка — вылез и пошёл, а не пойдёшь, прижмёшься к земле под пулями, вот и не будет никакого наступления. И «вперёд» некому кричать, кроме самого себя. А что кого-то во время первой же aтaки убьют, или тебя, или другого, — это у нaчaльствa уже зaплaнировaно, и солдaт знaет, что зaплaнировaно, что без этого не обойдётся. Знает, а всё же спрашивает: когда фрица к ногтю? И не для виду спрашивает, а по делу. И хотя у тебя больше орденов на груди, чем у него и есть и будет, а высшая доблесть – всё же солдатская. И коли ты стоящий генерал, про тебя, так и быть, скажут: «Это солдат!» А если нестоящий, так и не дождёшься это услышать.
Cлайд с цитатой