Самыми нужными книгами оказываются те, которые мы готовы были бросить в огонь.
Пока автор жив, мы оцениваем его способности по худшим книгам; и только когда он умер — по лучшим.
Самыми нужными книгами оказываются те, которые мы готовы были бросить в огонь.
Пока автор жив, мы оцениваем его способности по худшим книгам; и только когда он умер — по лучшим.
... А знаешь, что причиняет мне боль больше всего? Осознание того, что я для тебя был всего лишь главой в огромном томе твоей жизни, когда ты для меня — целый роман.
Книги мне дали больше, чем люди. Воспоминание о человеке всегда бледнеет перед воспоминанием о книге.
Книга должна быть дорогой. И первое свидетельство любви к ней — готовность ее купить. Книгу не надо «давать читать». Книга, которую «давали читать», — развратница. Она нечто потеряла от духа своего и чистоты своей. Читальни и публичные библиотеки суть публичные места, развращающие народ, как и дома терпимости.
Ты прочитаешь много хороших книг. Плохих, конечно, тоже, но ты научишься видеть разницу.
— Я не нашла для тебя подходящей книги, зато ты сама сможешь написать свою.
— Осторожно, этим ты сможешь изменить мир.
— И знаешь, о чем эта книга?
— Нет.
— Она о побеге из тюрьмы.
— Может её тоже поставить в раздел «образование»?
Я не понимаю литературы. Это непродуктивная и напрасная потеря времени. Писатели исчезнут.
Общество изменяют не литературой, а реформами или пулеметами... Литература в лучшем случае показывает, в кого надо стрелять или что нуждается в изменении.