И даже в краю наползающей тьмы,
За гранью смертельного круга,
Я знаю, с тобой не расстанемся мы!
Мы — память, мы — память,
Мы — звёздная память друг друга!
И даже в краю наползающей тьмы,
За гранью смертельного круга,
Я знаю, с тобой не расстанемся мы!
Мы — память, мы — память,
Мы — звёздная память друг друга!
Покроется небо пылинками звезд,
И выгнутся ветки упруго.
Тебя я услышу за тысячу верст,
Мы — эхо, мы — эхо,
Мы — долгое эхо друг друга.
Посидим, помолчим,
Все само пройдет,
И растает гнев, и печаль уйдет.
Посидим, помолчим,
Не нужны слова.
Виноваты мы, а любовь права.
У меня нет интереса в live-in отношениях. Я думаю, что брак соединяет людей как социально, так и эмоционально.
— Нэнси была к нему ближе всего. Она классический пример властной партнёрши.
— Что?
— Ты знаешь этот тип. Они всегда ищут слабых, чтобы потом иметь власть в отношениях.
Многие люди склонны преувеличивать отношение к себе других — почему-то им кажется, что они у каждого вызывают сложную гамму симпатий и антипатий.
Те, кто прошел через страдания, становятся самыми сострадательными. Они знают, что такое боль, и понимают других.
— Ну и зачем всё это было нужно? — поинтересовался наблюдавший за операцией через стекло демиург Мазукта.
— Ты имеешь в виду, зачем нужны были боль, кровь и страдания?
— Именно. Насколько я понимаю, тебе не составило бы труда провернуть все быстро и безболезненно. Так зачем же..?
— Понимаешь… — задумчиво протянул Шамбамбукли, ополаскивая руки после операции, — оно ведь как все должно было быть? Вот захотел человеку бабу. Попросил творца её сделать. Творец вколол ему снотворное, уложил баиньки, трах-тибидох! — а когда человек проснулся, ему подводят уже готовую женщину и говорят «на, мол, пользуйся». И как после этого он станет к ней относиться?
Мазукта почесал за ухом и протянул: «поня-а-атно…»
— Ну вот. А так… может, он хоть немного будет её ценить? — с надеждой произнёс Шамбамбукли.
Странно всё устроено. Обычную измену или подлость простят, может, не заметят даже. Но доброты и любви, проявленных не так, как хотелось бы ожидающим их, не прощает никто и никогда. Потому что знают: если лучшее уже отдано им, и отдано «не так», больше не на что надеяться. И надо уходить.
Когда мужчина и женщина знакомятся, у мужчины складывается образ женщины с его точки зрения, а у женщины — образ этого мужчины с её точки зрения. Затем оба пытаются «подогнать» друг друга под сложившиеся у них образы. Теперь в отношениях задействовано шесть масок! Разумеется, каждый обманывает другого, даже если сами они того не сознают. Их отношения основаны на страхе и на лжи. В них нет ничего истинного — один не в силах ясно разглядеть другого через многослойную туманную пелену.
Внезапно Шарлотт поняла, что Мартин не встанет на её сторону ни сейчас, ни после рождения трёх или четырёх детей, никогда либо ещё.