— Не люблю рыбу.
— Как бы не так, — сказал Холлоранн. — Просто тебе не попадалась рыба, которой ты по душе.
— Не люблю рыбу.
— Как бы не так, — сказал Холлоранн. — Просто тебе не попадалась рыба, которой ты по душе.
В жизни случаются страшные вещи, и объяснить их никто не может. Хорошие люди умирают страшной, мучительной смертью, и остаются их родные, которые любят их, остаются одни-одинешеньки. Иногда кажется, будто только плохие люди как сыр в масле катаются катаются и болячка к ним не пристает. Жизнь тебя не любит — зато любит мамочка… и я тоже. ... научись управляться с этим. Вот твоя работа в нашем жестком мире: сохранять живой свою любовь и следить, чтоб держаться, что бы ни случилось. Соберись, прикинься, что все в порядке, — и так держать!
В жизни случаются страшные вещи, и объяснить их никто не может. Хорошие люди умирают страшной, мучительной смертью, и остаются их родные, которые любят их, остаются одни-одинешеньки. Иногда кажется, будто только плохие люди как сыр в масле катаются катаются и болячка к ним не пристает. Жизнь тебя не любит — зато любит мамочка… и я тоже. ... научись управляться с этим. Вот твоя работа в нашем жестком мире: сохранять живой свою любовь и следить, чтоб держаться, что бы ни случилось. Соберись, прикинься, что все в порядке, — и так держать!
— За любое вторжение в чужую страну расплачиваются только рядовые, — мрачно заявила женщина с резкими чертами.
— Неужто?
— Да. Эта страна должна прекратить свои грязные войнишки. Какую бы грязную войну ни вела в этом веке Америка, у истоков всегда ЦРУ. ЦРУ и дипломатия доллара...
— Нечего бояться, паренек, — сказал Уллман. — Безопасно, как у Христа за пазухой.
— Про «Титаник» тоже так говорили, — заметил Джек.
Мир жесток, детка. Если тебе не подвинтить гайки, тебе ещё и тридцати не исполнится, а ты уже начнёшь трястись, дребезжать и ходить враскоряку.
Можно ли ожидать, что вы поведете себя, как мыслящее человеческое существо, если вашу руку пронзают раскаленные докрасна острые иглы?