Чья-то ладонь отвела в сторону вьющиеся стебли, за ней показалась рука до плеча, потом ступня и белое колено – девушка, не заметив меня, медленно шла прямиком к дому. Широкая лунная дорожка протянулась перед дверью. Девушка ступила на нее, и ее осветило, словно прожектором: золотом поблескивали плечи и бедра, матовые фиолетовые тени залегли под мышками и чуть ниже талии. Дверь приоткрылась, и мрак цвета умбры, словно темная ряса, поглотил светлую фигуру девушки.
По голосу можно было понять, что она без одежды, ибо голоса обнаженных женщин по-особому звучат над озером ночью.
Упоенный азартом схватки с водой, он входил в озеро все глубже и глубже и чувствовал, как мягко вода встречала его колени, как она обтекала его и смыкалась за ним, ласковая, уступчивая, нежная и ненасытная. Он воспринял ее игру как проявление какого-то загадочного единения и впадал во все возрастающий экстаз: избыток чувств распирал его, подбрасывал вверх, выражая себя в словах, которые вырвались из глубины души как зов и вскрик: «О… вода… Ты женщина… в тебе… все… все…»
— Вам уже говорили, что вы очень красивая женщина?
— Да, — сказала Лилиан, вставая. — И притом в значительно менее примитивных выражениях.
Она стала вдруг очень красивой, более того, её прозрачные глаза, которые никого не узнавали и смотрели как бы сквозь окружающие предметы, придавали ей особое грустное очарование и какую-то отрешенность от всего, трогающую сердце.
Никогда луна так тихо с неба не смотрела!
Сумерек плывущих лира тишиной запела,
В ветви тёмные вплетая синих теней сонмы...
Нежным и таким спокойным неба я не помню!
Так и мне, озёрной птицей, в песне изнемочь бы,
Лишь успеть сказать, как в душу заглянула ночь мне,
И что крылья в беспредельность сотканы мне снами,
А мечты на хрупких мачтах вздулись парусами;
Рассказать, как близость смерти вдруг преображает
Песню, что слагает лебедь, с песней умирая,
И как ясно мне, что душам в океане этом
Смерть – лишь новая дорога розового цвета;
И что сказкой обернётся дерзкий мир поэта
И что не было вовеки ночи тише этой,
Что с великими мужами здесь лежать мне вместе,
Что я – царь и что поэт я, умираю в песне,
Чтобы сердце моё в лире вас веками грело...
Никогда луна так тихо с неба не смотрела!
Cделать еще красивее любимую — это одновременно признать ее бренность и красоту этой бренности.
По мнению мудрецов, сочетание в женщине красоты и ума — противоестественно и опасно.
Красивым женщинам надо запретить разговаривать о политике! Уродинам — можно, пожалуйста, их всё равно никто не будет слушать, а красавицам надо разговаривать только о моде.
Cлайд с цитатой