Резная кость, светильники, пергамент,
Луна, созвездья, инструменты, розы,
Ноль, девять цифр и их метаморфозы
И выверенный Дюрера орнамент...
Есть всё! Есть все! Но это будет ложью.
Осталось только ты, моё злосчастье,
Слепое и безмерное, как счастье.
Но всё уже, предсуществуя, длится:
Слух порождает ухо, око — зренье,
Пространство — вечность… Формы сотворенье,
Которая в трёхмерности гнездится,
А память — гераклитово теченье,
Дарующее сны в него ушедшим…
Грядущее останется в прошедшем.
Петра неотвратимо отреченье -
Как быстро клятву он свою забудет!
Иуда сумму взял. Уже всё будет.
Кто запретит мне грезить, что однажды
Я вникну в суть вещей и нанесу
Рукою знаки, как гроза росу,
Которая избавит дол от жажды?
Резная кость, светильники, пергамент,
Луна, созвездья, инструменты, розы,
Ноль, девять цифр и их метаморфозы
И выверенный Дюрера орнамент...
Есть всё! Есть все! Но это будет ложью.
Осталось только ты, моё злосчастье,
Слепое и безмерное, как счастье.
И прянул свет! Кружась в сознанье спящем,
Обрывки снов к былому сну восходят,
И вещи неминуемо находят
Свои места в постылом настоящем.
Мы открываемся друг другу,
ты мне и я тебе,
мы погружаемся друг в друга,
ты в меня, я в тебя,
мы растворяемся друг в друге,
ты во мне, я в тебе.
Только в эти мгновения
я — это я, ты — это ты.
... она поцеловала Валькура в лоб робко и быстро, так, что ему показалось, будто его овеяло теплым дыханием или рядом пролетела ласточка.
И снова ночь. Застыла шлаком.
И небо вороном чернеет.
Как труп, за лагерным бараком
синюшный месяц коченеет.
И Орион – как после сечи
помятый щит в пыли и соре.
Ворчат моторы. Искры мечет
кровавым оком крематорий.
Смесь пота, сырости и гноя
вдыхаю. В горле привкус гари.
Как лапой, душит тишиною
трехмиллионный колумбарий.
Я предлагаю ребятам посмотреть на небо, какое оно — словно вечность. Время теряет смысл. Как прекрасно быть живым.
Cлайд с цитатой