— У вас нет своей семьи, вам уже сильно за 40, у вас нет детей, и вы одиноки. Кое-кто из ваших друзей сказал: «Ещё один провал — и это конец!»
— Кто-то назвался моим другом?
— У вас нет своей семьи, вам уже сильно за 40, у вас нет детей, и вы одиноки. Кое-кто из ваших друзей сказал: «Ещё один провал — и это конец!»
— Кто-то назвался моим другом?
Почему люди постоянно бросаются друг на друга с палками, ведь можно же из этих палок что-то построить?
— Я ее пришил, ту, которую любил больше всего на свете.
— Шлюху? Ты кончил шлюху? Значит так, вот, что надо сделать: вымой руки с отбеливателями, перекисью водорода и морем лайма.
— Нет, панду. Я убил панду.
— Аманда... Расслабься, друг. Её может звали совсем по-другому.
Женщина — просто одинокая душа, как он сам. Двое одиноких людей не смогут заполнить пустоту друг для друга. Такие отношения обречены на разочарование. На самом деле ему нужна семья.
— Ну почему люди ненавидят проводить Рождество в одиночестве?
— Потому что это значит, что их никто не любит.
И вот где-то на седьмом часу боли я понимаю, что это и есть настоящее одиночество. Когда «некому воды», всегда есть надежда, что случайно кто-то зайдет и подаст, спасёт. А вот когда «спаситель» уже здесь, а ты всё равно совершенно, абсолютно, феерически один, это — да.
Восточный ветер. Фонарь и дождь. И прямо в сердце нож. Улица — дрожь натянутого провода, дрожь огромного овода. Со всех сторон, куда ни пойдешь, прямо в сердце — нож.
Я валяюсь в горячей ванной,
Я смотрю в потолок стеклянно,
Чувство юмора отказало
Я себе надоел.
Стало тошно,
все — серость, слякоть,
Ничего не хочу, разучился
Разговаривать, думать, плакать.
Без обоих никак.
Ты ехала в другое детство, где тебя уже не будут больше окружать смерть, одиночество и горе.
Путешествие в одиночестве обладает особой магией, которую не почувствуешь, находясь в толпе. Хотя, с другой стороны, может быть и в толпе есть что-то, чего я пока просто не понимаю.