— Должно быть, Ад — очень интересное место, — впечатленно протянула я.
— Не для тебя.
— Почему это?
Диз помедлил с ответом.
— Потому что он прекрасен и удивителен. Поразителен, на самом деле. Полон чудес… и чудовищ. И он ни за что не покажет тебе последних, пока не убедится, что ты от него никуда уже не денешься. Он опасен, потому что с ним легко забыть, что красота и жестокость всегда идут рука об руку.
— Я война, а не ярость, — напомнил он мне.
— А есть разница?
— Есть. Ярость всегда проигрывает.
— А-а, — в его глазах забрезжило понимание, — ты не англоязычная.
— Россия, — призналась я.
— Россия? Водка, балалайка, медведи?
Парень решил блеснуть эрудицией. Зря.
— Не забудь еще матрешек и клюкву, — посоветовала я сквозь зубы.
Почему у всех одна и та же реакция? Пьяные медведи в ушанках танцуют балет на вечно заснеженных улицах. Тьфу.
Любить Елизавету Тюдор означает всегда хотеть большего, чем возможно получить. Вечно пребывать между раем и адом, тоскуя о недостижимом. И в этом смысле мне было жаль Роберта Дадли. Образ Елизаветы, запечатленный в его сердце, манил его в рай, но цепями плоти он был прикован к вратам ада.
Говорят, сатана носит ад в своем сердце; то же можно было сказать и о мистере Меркаптане: где бы он ни находился, это был Париж.
Твои корона и трон ждут тебя. Госпожа Пандемония, Дева Теней, приветствуйте королеву — Сабрину Светоносную!
В её улыбке — солнца свет.
Малейшим жестом, негой взгляда
Блаженство рая, муки ада
Сулит она душе моей.
We were the Kings and Queens of promise
We were the victims of ourselves
Maybe the Children of a lesser God
Between Heaven and Hell
Heaven and Hell
Cлайд с цитатой