Ревность – одно из наиболее навязчивых чувств, и она не может появиться и исчезнуть в течение суток.
Может ли так быть, что после смерти вслед за разложением плоти наступает разложение души?
Ревность – одно из наиболее навязчивых чувств, и она не может появиться и исчезнуть в течение суток.
Может ли так быть, что после смерти вслед за разложением плоти наступает разложение души?
Невинные, испытывающие чувство ложной безопасности души. Их вечный девиз – «Завтра…».
Религия... Для меня это что-то вроде огромного шарообразного облака, в центре которого скрыта тайна.
Облако, громадное как планета, а может быть, и как вся Солнечная система. Не исключено, что оно чрезмерно велико, и его поперечник следует измерять в световых годах. И каждая из религий прилепилась к поверхности этого облака. Одна вера на миг заглядывает внутрь сферы на своем месте, вторая на мгновение видит то, что под ней. И так продолжается до бесконечности. Однако никому не дано узреть того, что расположено в самом сердце. Или, как говорил мой говнюк зять, который, как тебе известно, атеист: вся эта муть изобретена как успокоительное средство для человеческой расы. Каждый знает, что помрет, а религия преподносит ему свою Большую Ложь. Что за «Большая Ложь», можешь спросить ты. Отвечаю: бессмертие.
Допустимые потери, как изящно выражаются военные, планируя операцию, которая будет стоить лишь каких-то восемнадцать тысяч жизней.
Он знает, что он — мое солнце, но когда ему угодно отнимать у меня свой свет, мое небо, по его мнению, должно оставаться в полном мраке. И он не желает, чтобы этот мрак смягчался слабым сиянием месяца.
... Насколько глупыми и жестокими могут быть ревность и ненависть, и как мало надо, чтобы их вызвать.
Я-то ревнива. Когда дело касается измены, я становлюсь дотошнее испанской инквизиции. Никакой пощады.