Джонатан Франзен. Свобода

Другие цитаты по теме

— Так он, значит, шпионил? Хорошо! Я уж ему выложу ему всё начистоту!

— Никогда! Сознаваться — грубейшая ошибка! Отрицать! Отрицать всегда! Отрицать даже явную очевидность! Сомнение, вот что! Нужно вызвать сомнение. Клянись всеми святыми, Мадонной, жизнью и смертью, клянись стоя и на коленях, клянись кем и чем хочешь, но никогда не признавайся! Взять хоть, например, моего супруга... Ты думаешь он знал что-нибудь? Конечно, ничего нельзя было и сказать обо мне, ибо я была верной женой, но он и не должен был ничего знать! Он умер так и не узнав — наставляла я ему рога или нет. Ой, я до сих пор вижу этот агонизирующий взор: «Признайся мне, Кристина, признайся!» Он умер так и не узнав, отчего я плакала, то ли от раскаяния за измену, то ли от неминуемого вдовства.

Да... Какой смысл в убийстве человека для того, чтобы определить свое отношение к преступной жене?

Умные женщины всегда своевременно пересаживаются на другую лошадь.

— Так он, значит, шпионил? Хорошо! Я уж ему выложу ему всё начистоту!

— Никогда! Сознаваться — грубейшая ошибка! Отрицать! Отрицать всегда! Отрицать даже явную очевидность! Сомнение, вот что! Нужно вызвать сомнение. Клянись всеми святыми, Мадонной, жизнью и смертью, клянись стоя и на коленях, клянись кем и чем хочешь, но никогда не признавайся! Взять хоть, например, моего супруга... Ты думаешь он знал что-нибудь? Конечно, ничего нельзя было и сказать обо мне, ибо я была верной женой, но он и не должен был ничего знать! Он умер так и не узнав — наставляла я ему рога или нет. Ой, я до сих пор вижу этот агонизирующий взор: «Признайся мне, Кристина, признайся!» Он умер так и не узнав, отчего я плакала, то ли от раскаяния за измену, то ли от неминуемого вдовства.

— Слушай, неужели ты ему ещё ни разу не изменила?

— Зачем?

— Вот и я каждый раз думаю: зачем? У нас во дворе были качели. С них одна девчонка упала и разбилась. Об асфальт. Мама мне запрещала к ним близко подходить. А я всё равно качалась — тайком. Потом шла домой и думала: зачем? Ничего не меняется — всё как в детстве. Только качели разные...

Как трудно стало обладать женщиной. Когда-то муж возвращался с охоты на два часа раньше, чем было условлено, и находил в постели своей супруги какого-нибудь этакого пухлого красавчика. Что я говорю — в постели? Достаточно было застать ее в комнате вдвоем с мужчиной, и все уже было ясно. А в наши дни деловая жизнь вынуждает ее, хочет она того или не хочет, демонстрировать мужчинам свои икры, а в некоторых конторах занимаются любовью с такой же легкостью, как моют руки, — главным образом для того, чтобы украсть у нас, работодателей, несколько минут рабочего времени! Можно ли думать о разоблачениях, когда супружеская измена так же мало бросается в глаза и столь же мало значит, как мытье рук?

— Сегодня ночью в моём купе был мужчина. Вот что я хотела сказать. Было темно и я его не видела. Кроме того, я зажмурила глаза от страха.

— Тогда откуда вы знаете, что это был мужчина?

— Я дважды была замужем и умею отличить, кто со мной рядом — мужчина или женщина!

— Даже с закрытыми глазами?

— С закрытыми — тем более!

Раньше Хеллоуин имел немного другое название — Самайн. Праздник сбора урожая. Теперь же эта знаменитая ночь перед Днём всех святых. Символично, что именно перед этим днём вскрылись скандальные похождения продюсера Харви Вайнштейна, потому что в нём не оказалось ничего святого. Он словно башня зла контролировал женщин, до которых домогался, угрожая разрушить их карьеру. Но всегда когда женщина обижается, ты узнаёшь об этом чуть позже.

— Чего ты уставился? Думаешь, женщины ни на что не способны? На чемпионате по стрельбе среди женщин я заняла второе место. Если я буду с вами, вы будете в безопасности.

— Наверное, в соревнованиях участвовали только две женщины.

«Строгая девица!»  — подумал Саша и погрузился в размышления о том, что завоевать строгую, неприступную женщину, добиться от неё нежной привязанности  — это особенно трудно и почетно  — что-то наподобие сексуального альпинизма, хотя, впрочем, кто-то из знакомых скалолазов рассказывал ему, будто спускаться с покоренной вершины не в пример труднее, а главное  — утомительнее, нежели взбираться на неё.