— Когда Куприн и Вертинский вернулись на родину, они до конца жизни свою эмиграцию считали трагической ошибкой.
— Сравнила! Если бы они прошли мое оформление на выезд, я еще не знаю — вернулись бы они или нет.
— Ну ты хоть любишь его?
— Мам, ну не смеши ты меня, если надо будет — полюблю.
— Танька, доченька! Но это же значит — торговать собой!
— У нас жены с мужей вот за это вот самое денег не берут...
— Правильно! Но жена всегда стоит дороже?
— Нехорошо так, Кисуль. Ведь мы ж с тобой... подружки.
— Так и государство тебе не враг, Танька. Когда оно цены повышает «по желаниям трудящихся», ты же не возражаешь? Не начинаешь торговаться?
— Жить в постоянном вранье... Слышим одно. Видим другое... Я лгу. Ты знаешь, что я лгу. Я знаю, что ты знаешь... Но я продолжаю, лгать, а ты делаешь вид, что мне веришь! Что само по себе тоже ложь... И так повсюду. Во всем. Надоело!..
— Ах вы мышки мои серенькие, зайчики мои провинциальные. Через несколько лет у них уже своя машина, квартира, прописка куплена, капусты навалом... Пока я, коренная дура, рот раскрываю, они уже самый лучший кусок хавают.
Эта страна основана эмигрантами. Отбрось свои европейские комплексы неполноценности. Здесь ты снова человек, а не истерзанный комок плоти, прилепленный к собственному паспорту.
— Ты хочешь обратно в СССР, да? Где «железный занавес»? Где маршируют все на митингах? Где дефицит? Отлично...
— Слушай, я не понимаю, зачем ты сгущаешь краски? Почему именно в СССР? И, вообще, с чего ты решил, что где-то там будет лучше? И где, кстати, — там?
— В штатах. Кира, по европейским меркам, мы с тобой ещё люди даже не среднего возраста. Давай уедем, начнём всё сначала, отдадим Артёма в нормальный колледж.
— Иван, это всё слова! Ты хочешь стать таким же, как наши общие знакомые — вечно озлобленным эмигрантом, который сидит ежедневно в сети и выискивает, что ещё такого плохого случилось в России? Смакует все эти подробности с единственной только целью, чтобы оправдать свой отъезд! Видите, что происходит!? А я вам говорил, что нужно валить!
Не плыву, — улетаю в Америку.
Кто поймет беспросветную грусть?
Это значит: к заветному берегу
Никогда, никогда не вернусь.
Это значит: благополучию
Свою жизнь навсегда уступил;
Полунищую, самую лучшую,
О которой я Бога просил.
Cлайд с цитатой