Леон Фелипе

Неужели в Испании,

да и во всем мире,

не остался хотя бы один человек,

который мог бы простить меня?

Память моя понемногу уходит.

Я забываю слова.

Я не могу их припомнить.

Я их теряю, теряю, теряю…

Но я хочу, чтоб последнее слово,

самое нужное, самое цепкое слово,

которое вспомнится мне перед смертью,

было — «Простите».

Возми себе на стену!
Неужели в Испании, да и во всем мире, не остался хотя бы один человек, который мог бы простить меня?

Другие цитаты по теме

Я уже так стар,

умерло столько людей, которых я обидел.

И я не могу их встретить

и попросить прощенья.

Я могу сделать только одно —

встать на колени перед первым попавшимся нищим

и облобызать ему руку.

Нет, добрым я не был,

и мог бы я быть много лучше.

Должно быть, я слеплен из глины,

которую плохо размяли.

У стольких людей мне бы надо прощенья просить!

Но все они умерли.

У кого же просить мне прощенья?

Когда ты лучший, когда ты можешь победить самых лучших и ты их побеждаешь – это совершенство на самом высоком уровне, осознание того, что только не большая горстка людей в любой области может чего-то достигнуть. И для меня это и есть победа.

Месть — это чувство, доступное самым мелким умам, но способность забыть и простить, умение быть великодушным в момент своего торжества — присущи только людям с великой душой, помните это!

Зачем, о грехах вспоминая, Хайям, убиваешься ты?

О грешник, иль в милости божьей душой сомневаешься ты?

Коль не было бы грехов, то не было бы и прощенья.

Прощенье живет для греха. Так о чем сокрушаешься ты?

Некий правитель сказал:

— О, если бы люди знали, как мне приятно прощать провинившихся, то, вероятно, в моем государстве не было бы ни одного человека, который не совершил бы какого-нибудь проступка.

Прим не помнила себя от радости, что мама снова в порядке, но я была настороже и все боялась, что это не надолго. Я ей больше не доверяла. Во мне выросло что-то жесткое и неуступчивое, и оно заставляло меня ненавидеть маму за ее слабость, за безволие, за то, что нам пришлось пережить. Прим сумела простить, я – нет. Между нами все стало по-другому. Я оградила себя стеной, чтобы никогда больше не нуждаться в маме.

Теперь я умру и ничего уже не исправлю. Я вспомнила, как кричала на нее сегодня в Доме правосудия. Но ведь я сказала, что люблю ее. Может быть, одно уравновешивает другое?

Прощение не означает забвения прошлого, но расширение горизонтов будущего.