Джордж Гордон Байрон

It is the hour when from the boughs

The nightingale’s high note is heard.

It is the hour when lovers’ vows

Seem sweet in every whisper’d word.

And gentle winds and waters near

Make music to the lonely ear.

Each flower the dews have lightly wet,

And in the sky the stars are met:

And on the wave is deeper blue,

And on the leaf a browner hue,

And in the Heaven, that clear obscure

So softly dark and darkly pure,

That follows the decline of day

As twilight melts beneath the moon away.

0.00

Другие цитаты по теме

Мы в ненависти все отрады больше видим,

Мы любим второпях, но дольше ненавидим.

Надежда — это только румяна, которыми существование мажет себе лицо, легчайшее прикосновение истины заставляет их исчезнуть, и мы видим тогда, какую распутную девку с провалившимися щеками сжимали в своих объятиях.

Это удовольствие в лесу без троп;

Это восторг одинокого берега;

Это общество, где нет упрёков,

У глубокого синего берега, музыкой слышу его я рёв:

Я люблю человека не меньше, но природа дороже всего.

Кто не изведал, как слабы, пусты

Слова перед величьем красоты?

Чей разум был достаточно силён,

Чтобы, восторгом дивным ослеплён,

Не затуманился и не признал хоть раз

Могущество и власть прекрасных глаз?

Покуда Колизей неколебим,

Великий Рим стоит неколебимо,

Но рухни Колизей — и рухнет Рим,

И рухнет мир, когда не станет Рима.

Ты плачешь — светятся слезой

Ресницы синих глаз.

Фиалка, полная росой,

Роняет свой алмаз.

Ты улыбнулась — пред тобой

Сапфира блеск погас:

Его затмил огонь живой,

Сиянье синих глаз.

Вечерних облаков кайма

Хранит свой нежный цвет,

Когда весь мир объяла тьма

И солнца в небе нет.

Так в глубину душевных туч

Твой проникает взгляд:

Пускай погас последний луч -

В душе горит закат.

Если б я был дурачком,

Я бы бегал за ней по полям

И размахивал рваным сачком.

Если б я был подлецом -

Посадил бы её под замок,

Погубил бы, и дело с концом.

Но опять разрывается сердце моё,

Стоит лишь мне услышать дыханье её...

Скажи мне,

Чем виновата любовь? Чем?

В битве этой, что самая главная,

Что кипит до смерти от детства,

На меня наступают плавно так

Десять тысяч моих проекций.

Как бы я тогда сказал ей,

В золотистом том окрасе

Умирающего солнца,

Тяжелеющего солнца,

Да беременного солнца

Красотой.

Как бы я тогда сказал ей

Что, пожалуй,

Дальше жить уже не стоит,

Оттого что мне священна

Эта родинка на веке,

И я верю, что не будет

Совершенней

больше

Тел.