— Чертова страна! Она разбивает мне сердце, Федерико!
— Знаю.
— Вот поэтому ты должен поехать со мной. Мы должны бороться за свободу!
— Хочешь бороться за свободу в свободной стране?... Этим нужно заниматься здесь...
Настоящая свобода нелегка. Она болезненна. Она опасна. Но я всегда хотел её, и я готов бороться за неё. Кем бы я ни захотел стать, как бы я ни хотел жить, кого бы я ни выбрал себе в друзья и единомышленники — это моё право. Это наше право — свобода.
— Увлечения? Взгляды? Суждения?
— Дадизм. Анархизм. И воспитание гениальности.
— Чьей гениальности?
— Моей.
Я знаю, что мир за пределами курятника кажется пугающим. Там трудно с работой, трудно с деньгами и совсем плохо с возможностями. Но, уверяю вас, жизнь за пределами курятника бьёт ключом, полна оптимизма и энергии, а возможностей там масса. Всё дело в том, откуда смотреть — из курятника или снаружи.
Много лет прошло с тех пор — все теперь не то.
И над чем смеялся он — привычная жизнь его.
А когда-то свободным он был,
Пел о том, что любил.
Стоит только объявить себя свободным, как тотчас же почувствуешь себя зависимым. Если же решишься объявить себя зависимым, почувствуешь себя свободным.
Она почти слышала, как двери её тюрьмы захлопываются. Свобода ушла навсегда, теперь ее судьба в чужих руках, и никогда ей не увидеть воли. В голове её замелькали безумные мысли о том, как хорошо бы сейчас улететь далеко-далеко. Но она знала, что скрыться невозможно.
Она с улыбкой повернулась к жениху и повторила: «Да, я согласна».
Есть свобода духовная и есть материальная свобода. Одна возможна без другой, но подлинно полноценной жизнью можно назвать лишь ту, что образуется при их слиянии.
Как всегда, решать, что будет с нами дальше, предстояло ей. Если я хочу все разрушить, шляться по блондинкам и даже умереть, она не станет мне мешать. Вернёт мне свободу. Именно так она и сказала: возвращаю тебе свободу.
Cлайд с цитатой