Всякий враль вынужден строить свою жизнь по законам ненавистного, противоестественного постоянства. Играешь свою роль, а она становится твоим мучением и карой.
Непризнанная правда способна человеку повредить хуже всякой лжи. Нужна большая храбрость, чтобы отстаивать правду, какую время наше не приемлет. За это карают, и карой обычно бывает распятие.
— Это игра страха, игра запугиваний из-за тех документов, что вы нарушили.
— Ваш народ согласился позволить нам проложить рельсы по вашим землям. Вы согласились на это, когда прикоснулись к ручке.
— Я прикоснулся к ручке, потому что я хотел мира последние восемь снегов! Мои люди жили как самые бедные из белых! Где те прекрасные вещи, которые вы нам обещали? Та роскошь, которую вы нам предлагали, когда вы там говорили о том, что мы должны подписать договор!
— Красное Облако, вы подписали или не подписали договор? Я советую сделать вам сейчас тоже самое. Или я что, тоже не видим? Я говорю с вами.
40 лет водил Моисей евреев по пустыне. Это единственный случай в истории, когда евреи повелись.
Истинная самозабвенная любовь состоит в готовности солгать, обмануть для того, чтобы сделать другого человека счастливым, чтобы создать для него ту реальность, которую он ищет, если ему не нравится та, в которой он живёт.
…Утверждение о том, что ты во лжи, а я в истине, есть самое жестокое слово, которое может сказать один человек другому…
Понты, голимые понты...
На них ведутся тёлки, лохи и менты.
А на мне печати негде больше ставить,
Я сам могу вам что-нибудь заправить.
Когда вы становитесь старше то, о чем вы думаете и к чему стремитесь, начинает казаться частью вашей жизни. Вы начинаете верить в свои фантазии, сами того не ведая. Они становятся частью вашего прошлого, и если кто-то говорит вам, что вы врете, вас это не может не оскорбить. Ведь вы даже не помните, с чего все началось.
И вот уже мои руки дрожат над шелковыми одеждами, и вдруг что-то, быть может запоздалая мысль, спрятавшаяся от жаркого прилива крови, – откуда мне знать, – что-то заставило меня открыть глаза. Я увидел перед собой благородное лицо, ее глаза были закрыты. Вокруг крыльев носа тоже дрожало желание, рот – сама готовность отдаться, – и все-таки вокруг рта – в уголках губ – притаилась почти незаметная усмешка – усмешка, выдававшая триумф – триумф!
— В принципе бомбы нет!
— То есть вы уверены на все сто?!
— Да!... Но я бы очистил территорию, на случай, если я ошибся.
Cлайд с цитатой