Вера — это такая мука, все равно, что любить того, кто во мраке и не являет лица.
Мы создаем образ собственного страха, и этот образ называем Богом.
Вера — это такая мука, все равно, что любить того, кто во мраке и не являет лица.
— Вера — это такая мука. Все равно, что любить того, кто скрыт во мраке и не являет лицо, как не кричи.
Но сейчас, рядом с вами, все это кажется мне таким не стоящим. Это все вдруг стало неважно.
— Вот вы и повеселели.
— Я запомню этот миг. Этот покой... Землянику, чашу молока. Ваши лица в вечернем свете. Спящего Микаэля, Иова с лютней. Я постараюсь запомнить нашу беседу. Я буду нести это воспоминание так бережно, будто в моих руках чаша, наполненная парным молоком. Для меня это будет знаменем и источником радости.
Вера постоянно смещается. Люди начинают с веры в бога, а заканчивают верой в структуру.
Не так трудно верить в бога. Я верил в него сотни раз, но, должен вам признаться, мне часто было за него стыдно. Он был бы непревзойдённым писателем, если бы не писал ничего, кроме пейзажей.
Если вы молитесь за других, у вас не останется ни времени, ни желания молиться за себя, любимого.