Рем Дигга, Chris Yank — Дорога домой

Другие цитаты по теме

Она так и осталась нетронутой, но там за дверью темнота.

Это моя детская комната с кучей машинок и роботов.

В ней всё ровно так, как я когда-то оставил это там.

Да пусть пропадет эта куча хлама пропадом.

Кому нужны эти постеры, игры, кассеты, учебники?

Хранить это не вижу, мама, повода.

Возьми да и просто выбрось, всё это зачем тебе?

Моя старая мама живет, как во сне, ну что с ней?

Давно повзрослел её сын, а ей всё верить не хочется.

Она всё ещё заходит в детскую и слышит в ней мой смех.

Меня ждет такси — её снова ждёт одиночество.

Выходит караван на юг, уходит в темноту.

Каждый взял свою мечту, чтобы она грела там в аду.

Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.

Нас в набитых трамваях болтает,

Нас мотает одна маета,

Нас метро, то и дело, глотает,

Выпуская из дымного рта.

В шумных улицах, в белом порханьи

Люди ходим мы рядом с людьми,

Перемешаны наши дыханья,

Перепутаны наши следы, перепутаны наши следы.

Из карманов мы курево тянем,

Популярные песни мычим,

Задевая друг друга локтями,

Извиняемся или молчим.

По Садовым, Лебяжьим и Трубным

Каждый вроде отдельным путём,

Мы не узнанные друг другом,

Задевая друг друга идём.

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

— Я не забуду тебя, даже когда мне стукнет сто.

— А по мне сколько стукнет?

Others because you did not keep

That deep-sworn vow have been friends of mine;

Yet always when I look death in the face,

When I clamber to the heights of sleep,

Or when I grow excited with wine,

Suddenly I meet your face.

После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.

Мы привязались друг к другу, мы нужны друг другу – два случайных одиночества.

В них не было ничего. Никакого выражения вообще. И в них не было даже жизни. Как будто подёрнутые какой-то мутной плёнкой, не мигая и не отрываясь, они смотрели на Владимира Сергеевича. . Никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас, когда он посмотрел в глаза ожившего трупа. А в том, что он смотрит в глаза трупа, Дегтярёв не усомнился ни на мгновение. В них было нечто, на что не должен смотреть человек, что ему не положено видеть.