— Я хочу быть с тобой...
— Ты со мной.
— Только вот стекло между нами...
— Я хочу быть с тобой...
— Ты со мной.
— Только вот стекло между нами...
Многие люди склонны преувеличивать отношение к себе других — почему-то им кажется, что они у каждого вызывают сложную гамму симпатий и антипатий.
— Делай, как они, думай, как они. Они поверят нам! Мы построили им школы, учили их языку. Мы уже здесь... сколько мы уже здесь? А отношения с местными всё хуже и хуже!
— А вы ожидали других результатов, стреляя по ним?!
Осталась дня остуженная смоль,
Возвраты лун, дожди и просто морось,
И бумеранг, вернувшийся в ладонь,
Твой поцелуй — как божий светлый промысел.
Осталась радость, беглая строка —
Почти что крик, прикушенный на взлёте —
Вечерний час, и лампочки накал,
И стопка книг в алмазном переплёте.
Оставив нам и веру, и любовь,
Господь ушёл, покинув наши соты —
Влюблённый взгляд на фото, на альбом,
Улыбка в полночь... Новые высоты...
— Ну и зачем всё это было нужно? — поинтересовался наблюдавший за операцией через стекло демиург Мазукта.
— Ты имеешь в виду, зачем нужны были боль, кровь и страдания?
— Именно. Насколько я понимаю, тебе не составило бы труда провернуть все быстро и безболезненно. Так зачем же..?
— Понимаешь… — задумчиво протянул Шамбамбукли, ополаскивая руки после операции, — оно ведь как все должно было быть? Вот захотел человеку бабу. Попросил творца её сделать. Творец вколол ему снотворное, уложил баиньки, трах-тибидох! — а когда человек проснулся, ему подводят уже готовую женщину и говорят «на, мол, пользуйся». И как после этого он станет к ней относиться?
Мазукта почесал за ухом и протянул: «поня-а-атно…»
— Ну вот. А так… может, он хоть немного будет её ценить? — с надеждой произнёс Шамбамбукли.
Бывают в жизни люди, с которыми вы вроде бы находитесь в каких-то отношениях, подчас даже близких... Но, если вдуматься, вы чувствуете себя одинокой, потому что его нет рядом, когда это нужно. Тогда и становится ясно, что эти отношения ни к чему не ведут. Такой человек похож на старую машину, стоящую в проезде у дома на кирпичах и занимающую место.
Бывшие любовники не могут быть друзьями. Они или остаются любовниками, или становятся врагами.
Женщины могут быть совершенно равнодушны к кому-то, но один намек на соперничество способен вмиг разбудить в их душах самые пылкие чувства.
Мы оба были покрыты эмоциональными нарывами изнутри. Каждый орган отдавал пульсирующей болью. Вначале отношений предпринимались попытки помочь друг другу ее унять, вылечить, но потом каждый из нас с остервенением ковырял чужие раны, пока они не начали кровоточить. Жертва и агрессор снова были в своей стихии, срывая аплодисменты. И за всем этим действом наблюдала голодная до зрелищ публика нашего района.