Ирина Муравьёва

Я сейчас очень часто думаю о старости. Интересно, когда я буду очень старенькой, смогу ли я быть такой, как мне бы хотелось? Я вижу многих стариков, вижу, как им тяжело с самими собой. Как они сами от себя страдают, как сами создают себе сложности, проблемы. Вижу их тоску, одиночество... Какой я буду в старости? Не знаю. Но я хочу быть хорошей. Мне дети говорят: что ты, мама, ты будешь хорошей. Я говорю: не знаю, не знаю, дети мои. Смотря какая болезнь меня подкосит, вдруг какая-то нервная. Я же вас покусаю всех. И я им сказала: только вы меня одну не бросайте. Есть буду мало, буду тихо сидеть в уголке, но чтобы я была в семье...

0.00

Другие цитаты по теме

Дома я — царица, что хочу, то и делаю: хочу — стираю, хочу — полы мою.

Я не боюсь старости. Ее незачем бояться. Нужно лишь понять, как ее встречать.

Ощущение, что я... Нет, еще не старый, но события несутся со все нарастающей скоростью, скорее всего, я просто перестал чувствовать себя молодым.

Мне иногда кажется, что я старею каждый час. И что самое страшное, так оно и есть.

Я всегда жил в гармонии с природой и давно свыкся с мыслью о неизбежности старости. Я не из тех, кто подтягивает кожу, красит волосы и бегает трусцой, желая отодвинуть старость. Это естественно, и нужно это принимать.

Я красивый старик, боящийся стать беспомощным. В общем, диагноз — «старость средней тяжести».

Не знаю, когда я состарился. Может быть, этим утром. А может, это было много-много дней назад.

Я, должно быть, старею, если во всем вижу опасность. Как это неприятно!

— Когда я был маленьким, и нам давали хлеб, прямо из печи, или конфеты, мы делились с остальными. Нас всегда было много, детей артистов, и мы всегда хотели есть. Делились все. Мы кое-что понимали, притом что это никогда не было сформулировано. Мы знали, что хлеб вкуснее, если им делиться. Мы не пытались это объяснить. Но это было чисто физическое ощущение. Вкус был другим. Мы тогда понимали, что самое важное не может существовать только для тебя одного. Если кто-то один голодает, то все чувствуют голод. Также и со счастьем. Не существует твоего отдельного счастья. И свободы.

Для меня дом — это кружка горячего эля в конце дня, и чтобы никто не дёргал.