Разве любовь есть на свете! -
горестно кто-то воскликнет.
Но я улыбнусь незаметно
и на жену свою гляну -
Вон она ходит, худая,
взглядом бессмысленным смотрит...
А ты говоришь — нет любви.
Разве любовь есть на свете! -
горестно кто-то воскликнет.
Но я улыбнусь незаметно
и на жену свою гляну -
Вон она ходит, худая,
взглядом бессмысленным смотрит...
А ты говоришь — нет любви.
Бабы стирают кимоно у реки,
Неподалеку плещутся девки,
Парни глядят на них из кустов
Узкоглазо и страстно.
Участковый чистит нунчаки,
Ниндзя дерется с женой,
Стиляги друг другу хвастают
Черными поясами.
Гейши народ созывают на ***ки,
Камикадзе мечтает о небе,
Сторож преследует с криком «кия!»
Мальчишек, ворующих вишни.
А пожилой самурай на завалинке
Ворчит, времена ругая -
Харакири как делают — стыдно смотреть!
Да и сакэ не то уже нынче...
Самураем себя представляю,
Благородным, красивым и сильным...
Или учителем древней борьбы,
Взмахом ноги врагов повергающим в ужас.
Но в зеркало гляну — плюну в сердцах,
И горько, навзрыд заплачу.
— Я вас ненавижу!
— Я тебя тоже!
— Чтоб вы сдохли!
— Как и ты!
— Можете убить меня прямо здесь!.. Пожалуйста, не убивайте меня.
Некоторые женщины, заболев, становятся нежными. Через несколько дней вдруг начинают покрикивать с постели. О! Значит, выздоравливают!
Написать хороший роман — это как нарисовать картину размером со стену кисточкой для ресниц.
— ... побаливает при езде и иногда немного при ходьбе, а так все в порядке.
— Я гей, если хочу посмотреть?
— Любопытный гей!
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»