Из всех ваших несчастий и всего вашего отчаяния выйдет группа японских писателей, о которых заговорит мир, ибо писать они будут не о правде Японии, а о всеобщей правде.
Механизм общественной демократии в явном непорядке: скрипит и грохочет. Но пока мы не найдем ничего лучшего, сойдет и демократия, поскольку человек крепче, сильнее, выносливей, чем все его ошибки и заблуждения.
Человек — создание прочное и ничто — ничто на свете: ни войны, ни горе, ни безнадежность, ни отчаянье — не может продержаться столько, сколько может продержаться человек; и человек всегда будет выше своей боли, стоит ему лишь сделать усилие, сделать над собой усилие и поверить в человека, его надежду и не искать какую-нибудь опору, а стоять на своих собственных ногах, поверить в свои собственные силы и выдержку.
Милли часто ему повторяла, что у него душа евангелиста, для которого стала религией литература.
Для творческого человека чтение только средство, возбуждающее его чувства и мысли, а цель и смысл — переживание и духовное преобразование мира.
В сотнях томов вместо силы — напыщенность, вместо оригинального — чудовищное, вместо остроты — площадные шутки, — и между тем все чужое, все неестественное, все не существующее в наших нравах. А что за дело критике? Какая нужда ей, что литература принимает такое гибельное направление? Разве оно помешает сбыту дурных книг? Напротив, поможет.
Воображаясь героиней
Своих возлюбленных творцов,
Кларисой, Юлией, Дельфиной,
Татьяна в тишине лесов
Одна с опасной книгой бродит,
Она в ней ищет и находит
Свой тайный жар, свои мечты,
Плоды сердечной полноты,
Вздыхает и, себе присвоя
Чужой восторг, чужую грусть,
В забвенье шепчет наизусть
Письмо для милого героя...
Дарования девятисотого автора краткой истории Англии или составителя и издателя тома, содержащего несколько дюжин строк из Мильтона, Поупа и Прайора, статью из «Зрителя» и главу из Стерна, восхваляются тысячами перьев, меж тем как существует чуть ли не всеобщее стремление преуменьшить способности и опорочить труд романиста, принизив творения, в пользу которых говорят только талант, остроумие и вкус.
В настоящую минуту не осталось почти ни одного порядочного великого человека и ни одной части его платья, которые бы не были оклеветаны каким-либо драматиком или романистом.
Даже если вы любите музыку и кино не меньше книг, за четыре недели у вас куда больше шансов найти очень хорошую книгу, которую вы ещё не читали, чем фильм, который вы ещё не смотрели, или альбом, который вы ещё не слышали.
Cлайд с цитатой