Провозгласит он тост
За упокой души,
За вечную любовь.
Провозгласит он тост
За упокой души,
За вечную любовь.
И только небо знает правду
О том, как я тебя хочу,
О том, как я ещё не верю
В то, что скоро полечу.
А тем, кто сам добровольно падает в ад,
Добрые ангелы не причинят
Никакого вреда никогда-никогда...
Днем и ночью, днем и ночью
Не могу реально кончить.
Ты хитра, но я не расколюсь
Только нет, не этой ночью...
Теперь ты можешь знать, что мы летали,
Ныряя со смертельной высоты.
И колокол стонал, а мы играли.
Я падал, падал, падала и ты.
— Это самый дорогой в мире тамада! Самый-самый-самый дорогой, что есть – это он. Этот чуть дороже.
В небо уносятся горькие жалобы
Траурных колоколов:
Плачут монахи, рыдают монахи —
Они потеряли любовь.
Прыгают плясом, задравшие рясы,
От края до края зари.
Смотрят на небо и ищут по книгам
Следы настоящей любви.
Невозможно прожить без печали,
Но хочу я друзья пожелать,
Чтобы в радости вы забывали,
Что недавно пришлось горевать.
Я хочу, чтобы песни звучали,
Чтоб вином наполнялся бокал,
Чтоб друг другу вы все пожелали
То, что я вам сейчас пожелал.
Чтобы выпить двести грамм, пойди возьми стакан
Из тонкого стекла, а лучше хрусталя,
Чтоб отражалась в нем вечерняя заря,
Чтобы играло солнце.
Чтобы солнышку светить, нужно пить, и пить, и пить,
Иначе не прожить, чтоб радовался Бог,
И солнце не зашло в бездонный океан,
А лучше нам в стакан.